«Уверена, что они тоже мучаются»: Ангелина Соколовская рассказала о двух женщинах, преследующих ее семью

После заявления супругов в полицию было возбуждено уголовное дело. Личности сталкеров установлены, но, по словам супругов, процесс идет тяжело. В четверг, 4 декабря, Влад и его жена записали видеообращение, решив вынести историю в публичное поле. В эксклюзивном интервью VOICE Ангелина рассказала о преследовательницах.

Ангелина, когда впервые начались сообщения и угрозы в ваш адрес? Вы тогда сразу восприняли это всерьез или думали, что всё быстро закончится?

Впервые мне стали угрожать, когда мы с Владом встречались около полугода. Тогда уже начали выслеживать адреса, по которым мы проживали, наши номера. Мне присылали сообщения с нашим точным адресом, номером квартиры, этажом, писали, что знают, где я живу, и что мне лучше ходить и оборачиваться. Были угрозы, что меня обольют серной кислотой, просили быть поосторожнее.

Сначала я, честно говоря, очень испугалась. На первые такие сообщения у меня была очень серьезная реакция, но Влад меня тогда успокоил. Мы в тот момент никаких серьезных действий не предприняли. Думали, что это быстро закончится. Я искренне верила, что в какой-то момент они просто от нас отстанут, потому что тогда не понимала, насколько люди бывают психически нездоровыми. Думала, что это какие-то более-менее нормальные люди, у которых время от времени сносит крышу, и что это выровняется, они про нас забудут. Но, к сожалению, мы ошиблись. Они не просто не забыли, а стали будто жить нашей семьей и делать все, чтобы нам навредить.

Какие из угроз стали для вас переломным моментом, после которого вы поняли, что ситуация выходит за пределы обычного хейта?

Самые жесткие истории, которые уже включили меня так, что я решила довести это дело до какого-то судебного разбирательства, начались, когда стали угрожать жизни ребенка. Он только-только родился, и мне стали поступать сообщения, что они доберутся до моего сына, что нас в покое не оставят, что «заберут его у меня, только тогда я пойму». Что именно должна была понять, было совершенно не ясно.

Мы даже пытались несколько раз выйти с ними на диалог, спокойно поговорить и понять, чего они хотят, можем ли мы чем-то помочь, на что-то повлиять. Но ничего внятного мы так и не услышали. У них была одна цель – разрушить нашу семью, сломать нас. Даже когда мы с Владом расставались и не поддерживали отношения, они не прекращали свои действия. Писали и угрожали мне, когда мы были далеко друг от друга. Мне стало вообще непонятно, в чем их цель.

Сначала это были просто угрозы расправой, обещания добраться до ребенка. Потом начали находить фотографии, хотя мы сами не выкладывали ни одного изображения сына до его года в социальные сети. Но у нас были съемки, и, видимо, по неосторожности фотограф выкладывал какие-то кадры. Эта женщина подписывалась на всех людей, с которыми мы взаимодействовали, следила за ними и выискала одну фотографию с ребенком. Эту фотографию она распечатала и стала ходить с ней на кладбище. Это произошло буквально в первые месяцы жизни сына.

Первый раз, когда мы об этом узнали, я была в шоке. Для меня это было абсолютно неадекватным, за гранью чего-либо. В тот момент я уже окончательно поняла, что эти люди просто больны, потому что адекватный человек на такое не способен, какой бы больной ни была эта любовь. Тогда мы обратились в полицию и начали добиваться возбуждения уголовного дела.

Как это отразилось на вашем эмоциональном состоянии и повседневной жизни? Влад сказал, что вы обратились в клинику. Помогли ли вам врачи?

Тот факт, что к специалистам я обратилась только пару лет назад, связан с тем, что до этого меня держали духовные практики и мой личностный рост. Я пыталась разбирать эту ситуацию по-своему. У меня никогда не было желания мстить или отвечать агрессией.

Мне было скорее жаль этих людей. Я пыталась их понять, пыталась им как-то помочь, направляла туда свою любовь, внимание, старалась хотя бы энергетически для себя это распутать. Я не знаю, дало ли это какие-то реальные плоды, потому что я разговаривать с ними пыталась и нормально, и более серьезно, но ни один из этих способов не дал результата.

В какой-то момент все вышло за пределы. По ночам стали поступать бесконечные звонки, нам приходили доставки ночью, звонили в домофон, в дверь. Было ощущение, что они буквально стоят за дверью и живут рядом. Это стало точкой кипения. В какой-то момент психика просто не выдержала, и я обратилась к специалисту. У меня тогда очень сильно выпадали волосы, был серьезный стресс, я сильно поправилась и физически чувствовала себя плохо. Мне прописали препараты, похожие на антидепрессанты. Не могу сказать, что они не помогли. Но главное для меня сейчас то, что происходит сегодня: для нас это знак, что всё было не зря, и что мы, возможно, идем к какому-то результату. Это самое важное.

Как эта ситуация повлияла на ваши отношения внутри семьи? Удалось ли вам с Владом выработать какие-то общие правила безопасности и способы поддерживать друг друга эмоционально?

За всё это время мы с Владом стали огромной опорой друг для друга внутри семьи. Муж очень бережно относится к нашему семейному пространству, оберегает его. Но, конечно, иногда страшно выбираться на массовые мероприятия. В такие моменты мы максимально включены, чтобы не допустить неприятностей.

Мы стараемся обезопасить ребенка: выбираем площадки так, чтобы не было возможности прямого контакта с посторонними. Всегда предупреждаем нянь, бабушек, чтобы ни на секунду не теряли ребенка из виду.

Личности злоумышленниц установлены. Вас преследуют Екатерина Шумакова и Яна Жилина. Какие шаги вы и ваша команда предпримете дальше?

Мы уверены, что есть еще люди, причастные к происходящему. Мы не раз получали голосовые сообщения, и как минимум три-четыре разных голоса мы узнаем. Для нас очень важно, чтобы были установлены все, кто к этому имеет отношение. Пока я рассказывала об этой истории в социальных сетях, мне писали, что создаются античаты, где собирается много людей, чтобы портить жизнь одному человеку или нескольким. Поэтому меня не успокаивает мысль, что есть только две фигурантки. Даже когда их уже вызывали в полицейский участок, ситуация не менялась. В тот же период мы продолжали получать звонки и угрозы.

Очень важно, чтобы были установлены все личности, и чтобы это просто закончилось. У нас нет желания мстить, нет злости на этих людей. Мы хотим, чтобы это завершилось и чтобы им помогли. Насколько это возможно, я бы хотела, чтобы этих людей лечили. Уверена, что они тоже мучаются внутри, как бы странно это ни звучало, потому что за такими поступками всегда стоит незакрытая потребность в любви, внимании. Мне хочется, чтобы таким людям помогали, потому что это, по сути, определенная форма инвалидности, и, конечно, она небезопасна для общества.

Как вы объясняете для себя мотивы этих женщин? Считаете ли вы их психически нестабильными или может быть другая причина?

Конечно, это люди, которые психически травмированы. Я не знаю, лечат ли такие травмы и можно ли их до конца компенсировать, потому что в их вселенной всё устроено иначе. Они не понимают, в какой реальности находятся. В их реальности Влад, например, их муж, который всю жизнь с ними плохо обращался.

Я не знаю, можно ли это вылечить и взять под контроль. На видео, которое мы видели, одна из девушек говорит абсолютно адекватно, но при этом ее восприятие реальности неадекватно. Мне лично страшно от мысли, что такие люди находятся рядом с нами в обычной жизни. Могут ли они в какой-то момент нанести физический вред? Проверять не хочется. Когда психика настолько нестабильна, может произойти всё что угодно.

Вчера вы с Владом сделали видеообращение, рассказав о ситуации. Какая реакция после этого последовала от правоохранителей, активистов?

Для нас уже произошла небольшая победа: вчера с нами вышел на связь Следственный комитет. Это не может не радовать, потому что значит, что наши действия имеют результат. Мы очень благодарны всем, кто нас поддержал и помог достучаться.

Будет здорово, если подобные дела в будущем будут решаться быстрее. После того, как мы поделились этой историей с людьми, мы получили много сообщений от тех, кого тоже терроризируют. И это не всегда блогеры или известные личности. Это часто просто обычные люди, против которых ведут похожие действия, а иногда и хуже, за ними следят, преследуют. Мне кажется, что такое должно наказываться законом, а люди должны чувствовать себя в безопасности.