«Жена так радовалась, когда угадывала!»: Алексей Воробьев рассказал о реакции Аиды Гарифуллиной на шоу «Игра вслепую»

Алексей, состоялись первые съемки музыкального шоу «Игра вслепую», которое вы ведете. Какие у вас сложились впечатления о нем?

С телеканалом ТНТ меня связывает давняя дружба, которая началась еще на съемках сериала «Деффчонки». Поэтому, когда мне предложили стать ведущим нового шоу, я сначала очень обрадовался просто по-человечески — приятно возвращаться к людям, с которыми у тебя уже есть история. А потом, когда мы приступили к читкам, обсуждению и редактированию сценариев, я понял, что это еще и формат, в котором мне самому безумно интересно находиться. И потому что здесь соединились сразу несколько вещей, которые я люблю: музыка, игра, актерское мастерство, азарт и безудержное веселье. А какое телевидение без веселья?

Признаюсь честно: эти съемки были одними из самых веселых, но и одними из самых сложных в моей жизни. Я не просто объявлял раунды и улыбался в камеру, изображая человека, у которого всё под контролем. Мне нужно было держать темп, интригу, энергию, слышать сразу шестерых героев программы, каждый из которых может что-то сказать, предположить, пошутить, закричать, начать спорить или неожиданно выдать версию, после которой все остальные теряют связь с реальностью, а я должен не только реагировать, но и успевать парировать шутки и не терять динамику.

И вот в этом невероятном ансамбле из суперзвезд музыки, кино, юмора и блогинга мне нужно было не просто веселиться вместе с ними, а управлять игрой. Направлять их, подталкивать, провоцировать, не давать расслабиться и заставлять угадывать, в какой кабинке звучит голос настоящей звезды, а где поют двойники или даже искусственный интеллект. Человечество дошло до того, что теперь мы уже не всегда понимаем, кто поет — человек, его двойник или машина. Очень бодрый этап эволюции, конечно.

Но именно поэтому проект получился таким живым. Это игра, где профессиональные артисты оказываются в смешной, азартной и иногда очень провокационной ситуации. И мне это нравится: когда мои коллеги-звезды перестают быть бронзовыми памятниками самим себе и начинают спорить, ошибаться, смеяться и реально играть. В конце концов, все мы в душе еще дети. Просто детские площадки и песочницы меняем на офисы, съемочные павильоны и федеральный эфир.

Генеральный продюсер шоу Всеволод Жаров сказал, что оно не о вокале как таковом, а о способности обмануть и не поддаться на обман. Кто из звезд, участников этого проекта, вас наиболее удивил?

Меня удивили почти все, потому что в этом шоу очень быстро выясняется: уверенность человека в собственной правоте — вещь хрупкая. Особенно когда рядом сидят еще пять человек, которые уверены в противоположном и готовы доказывать это с энергией людей, защищающих честь флага на Олимпийских играх. Самое смешное, что многие артисты приходили с ощущением: «Ну уж я-то точно узнаю голос коллеги». И я их понимаю. Мы же все думаем, что знаем голоса известных людей. Нам кажется: этих людей невозможно перепутать. А потом раз: вокальный двойник попадает в манеру, в дыхание, в фирменную интонацию — и в студии наступает коллективное сомнение. У людей на лице появляется выражение: «Подождите, а я вообще могу доверять своим ушам?»

Меня больше всего удивляло, насколько звезды были готовы дурачиться и рисковать своим привычным образом. Это очень ценно. Потому что зрителю всегда интереснее видеть не идеальную витрину, а реального, живого человека. А когда известный артист азартно спорит, ошибается, хитрит и смеется над собой — вот тут и начинается настоящее телевидение.

А кто из участников оказался наиболее азартным?

Да практически все. Но особенно интересно было наблюдать за теми, кто не просто угадывал, а начинал играть стратегически: сбивать соперников или петь совершенно неузнаваемым голосом. Стас Костюшкин, например, мог неожиданно включить приемы академического вокала, Тимур Родригез в какой-то момент доставал из себя такой бас, что казалось, будто в студии спрятался мужской хор.

И вот это было прекрасно — когда артисты сами начинают использовать свой голос как оружие массового запутывания. Говоря про вокал, стоит отметить: чтобы сбить соперников, многие совершенно бессовестно пели так, что их голос и мать родная не узнала бы. И делали это с таким удовольствием, что ты понимаешь: артисту только дай легальную возможность обдурить коллегу в присутствии полного зала на федеральном канале — и он расцветает (улыбается.)

Какие главные ошибки допускали участники этого шоу?

Главная ошибка заключалась в том, что участники слишком быстро начинали верить себе. Это, в принципе, главная ошибка человечества, но у нас она хотя бы происходила под музыку, всеобщий хохот и с хорошим светом. Участники очень часто ловились на первом впечатлении. Услышал знакомый тембр — и всё, мозг уже поставил галочку: «Это оригинал». А вокальный двойник только этого и ждет. Он может очень точно взять первые фразы, фирменное дыхание, манеру атаки звука, какие-то характерные окончания. И человек расслабляется: «Ну я же знаю этот голос». А через минуту выясняется, что он узнаёт не голос знаменитого певца, а собственную самоуверенность.

Вторая ошибка — слишком много думать. Особенно это касается профессиональных музыкантов. Они начинают разбирать всё: вибрато, дыхание, согласные, опору, тембр, фразировку. И в какой-то момент простая задача превращается в музыкальную экспертизу вселенского масштаба. А пока мозг устраивает этот научный симпозиум, интуиция уже вышла погулять и больше не вернулась.

И еще участники часто недооценивали двойников. А зря. Это люди, которые проделали колоссальную работу. Скопировать голос — это не просто попасть в ноты. Это поймать характер, темперамент, эмоцию, привычку артиста существовать внутри песни. Иногда двойник так точно попадал в образ, что хотелось спросить у оригинала: «Вы точно уверены, что сегодня вы — это вы?».

Вы как ведущий этого шоу с какими главными сложностями столкнулись?

Главная сложность была в том, что я находился внутри абсолютно живого хаоса. В хорошем смысле. Это не формат, где ведущий спокойно сказал текст, посмотрел в камеру, красиво перешел к следующему блоку, и все такие — дисциплинированно поехали дальше. Нет. Здесь рядом со мной сидят яркие, громкие, талантливые, азартные люди, и каждый в любой момент может выдать шутку, версию, возражение, подозрение, крик души или музыкальный шедевр. Это похоже на дирижирование оркестром, где каждый музыкант внезапно решил сыграть сольную партию, а один еще и принес барабан.

Вторая сложность — не вмешиваться слишком сильно. Иногда очень хотелось сказать: «Ребята, вы сейчас так уверенно идете не туда, что хочется выдать вам фонарик». Но ведущий не должен спасать участников от их прекрасных ошибок. Иначе пропадет половина зрительского удовольствия.

Еще нужно было удерживать баланс между игрой и шоу. Чтобы это не превратилось просто в шумный спор, где все кричат одновременно, но и не стало слишком правильным, стерильным конкурсом. «Игра вслепую» должна быть живой. Там важны эмоции, азарт, смех, сомнение, внезапные версии, реакции.

Для меня как ведущего это был очень интересный профессиональный вызов. Потому что я не просто веду программу, я управляю энергетикой людей, которые сами привыкли быть центром внимания. А когда в одном кадре несколько таких центров внимания, вселенная начинает немного трещать по швам. Моя задача была сделать так, чтобы она трещала красиво, зрелищно, искрометно и в эфирном тайминге.

Многие читательницы нашего издания пишут, что им приятно смотреть на вашу супружескую пару с Аидой Гарифуллиной. А вы советовались с женой насчет этого шоу?

Я с Аидой, конечно, обсуждаю все проекты. Не только потому, что мне очень важно ее мнение, но и потому, что графики работы всегда влияют на количество времени, которое человек может провести с семьей. Семья — это абсолютный приоритет для меня, и поэтому мне важно, чтобы моя любимая жена полностью поддерживала любой мой шаг и в работе, и в карьере в целом. Мы с Аидой всегда обсуждаем все предстоящие возможности, чтобы координировать графики, и стараемся делать так, чтобы это не мешало, а помогало нам быть рядом или хотя бы в одном городе, чтобы вечером — пусть уставшими, пусть вымотанными — но всё же быть дома вместе. И часто безжалостно отказываемся от проектов, которые заставили бы нас расстаться надолго.

Мы с женой посмотрели первый смонтированный выпуск еще до премьеры. И это было очень смешно и очень трогательно. Потому что уже со второго раунда она невероятно сконцентрированно слушала, анализировала, пыталась понять, где поет звезда, а где двойник. И когда угадывала — так радовалась, что я, как всегда, расплывался в улыбке, глядя на ее воодушевленное лицо. Это отдельное счастье — видеть, как человек, которого ты любишь, радуется по-настоящему. Даже если радуется тому, что разгадал телевизионную ловушку, в которую мы сами же всех и заманили.

Но открою вам секрет: даже она, с ее идеальным слухом и вокальным опытом, угадала, где поет звезда, далеко не во всех раундах. А ее, мировую оперную диву, провести очень трудно. И я считаю, что это — лучший комплимент формату. Если человек с таким слухом, таким опытом, такой музыкальной культурой иногда сомневается, значит, игра действительно работает.

А какое мнение сложилось у Аиды об этом шоу?

Ей сама идея шоу показалась интересной, потому что это не просто вокальный конкурс. Это эксперимент с восприятием. Мы привыкли думать, что голос — это паспорт артиста. Но в «Игре вслепую» этот паспорт неожиданно можно подделать. И зритель вместе с участниками начинает сомневаться: что я слышу? Кому я верю? Почему я так уверен? А может, меня только что эффектно обманули?

А вообще, если говорить о нас как о паре, мне важно, что мы можем обсуждать творчество друг друга искренне и честно. Она не обязана говорить: «Всё прекрасно», только потому что я — ее муж. И я это очень ценю. Настоящая поддержка — это не бесконечное восхищение. Это когда близкий человек может сказать правду так, что тебе хочется стать лучше.

На ваш взгляд, чем шоу «Игра вслепую» понравится телезрителям?

Тем, что это не просто музыкальное шоу, где люди поют. Здесь есть игра! Причем — игра очень азартная. Зритель моментально становится участником. Он сидит и тоже начинает угадывать: где настоящий артист, где двойник, кто блефует, кто делает вид, что всё понял, а кто сейчас уверенно провалится в собственную версию. Мне кажется, это один из главных плюсов формата. Его невозможно смотреть пассивно. Ты включаешь выпуск, думаешь: «Я просто посмотрю». Через десять минут уже споришь с телевизором, с женой, с мамой, с подругой, с котом, который вообще пришел по другому поводу. И это прекрасно. Телевидение должно «включать» человека, а не просто служить светящимся фоном для ужина.

Здесь есть музыка, интрига, юмор и любимые артисты, которых зритель увидит с очень неожиданной стороны. Еще шоу понравится тем, что оно показывает талант вокальных двойников. Это отдельное мастерство. Нужно не просто хорошо петь, а настолько точно изучить артиста, чтобы тебя спутали с ним. Это актерская, музыкальная, психологическая работа одновременно. И иногда эти люди делают голосом такое, что хочется сказать: «Ну всё, теперь у нас проблема с реальностью».

И, наверное, главное — в «Игре вслепую» есть то самое легкое телевизионное веселье, которого сейчас очень не хватает. Без тяжести, без нравоучений, без ощущения, что зрителю опять что-то объясняют с умным лицом. Просто большая музыкальная игра, где можно смеяться, угадывать, ошибаться, удивляться и получать удовольствие. А если после выпуска человек скажет: «Я всё угадал», — не верьте. Скорее всего, он просто хорошо умеет обманывать. А значит, наш формат работает (улыбается.)