Третий ребенок, декрет для папы и вера вместо страха: интервью Кирилла и Евы Диденок

Ева: Читала, ездила на курсы подготовки к родам. Но большого значения этому не придавала. Главное — у меня была подруга-проводник в материнстве. Она родила на пару месяцев раньше и как ментор провела меня: подготовила, все рассказала, успокоила. И я понимала, что готова.

То есть страшно не было?

Ева: Не было — у меня даже есть книга на этот счет, которая называется «Сначала обними себя». Я из многодетной семьи, и самый младший брат младше меня на семнадцать лет. Мои первые дети — братья и сестры. Когда помогаешь маме, переживаешь сильнее: у тебя нет ни молока, ни инстинктов, и если ребенку плохо, тебе страшно вдвойне. Когда родился мой сын, я открыла для себя, как это здорово — быть матерью, у которой есть своя грудь, свое молоко и свои инстинкты. Я наслаждалась каждым днем. Первый ребенок для нас вообще не стал стрессом в том смысле, в каком это обычно бывает у людей.

Кирилл: К тому же мы не были одинокими молодыми родителями — старались принимать помощь от родных.

С тех пор прошло восемь лет. Чем ваша жизнь сейчас отличается от той, в которой появился первый ребенок?

Кирилл: Возраст, деньги, работа, быт — отличается все. В первые годы у нас было много финансовых ограничений, сейчас их значительно меньше. Да и знали мы тогда меньше. А сейчас родительство стало очень комфортным и технологичным — есть искусственный интеллект, который может подсказывать и напоминать, куча новых гаджетов, упрощающих жизнь родителей.

Ева: И дело не только в детях. Подумайте о себе: вы десять лет назад и вы сейчас — разные люди. Жизнь другая, обстоятельства другие. Я, например, очень много путешествовала с одним ребенком. Это было дешево: у меня всегда был шенген в паспорте на год-два-три. Покупаешь самый дешевый билет, бронируешь квартиру на Airbnb, берешь ребенка в рюкзак — и летишь. Сейчас я так не сделаю. Зато живу в большой квартире.

А что сильнее всего изменилось в вас самих?

Ева: Счастливые родители тогда, классные родители сейчас. В подходе к детям мы глобально ничего не меняли. Сильнее всего поменялось отношение к здоровью, медицине, родам и ответственности. Мы начали восполнять дефициты, следить за собой. Когда пытались забеременеть первым, а он долго не получался, слова «дефициты» в нашей жизни вообще не существовало. Первые роды остались самым непредсказуемым опытом: давление, требования врачей. При этом само родительство нас не напугало и ничем не шокировало. Вторые роды прошли супер. Третьи будут ещё лучше.

Как вы распределяете роли в семье?

Ева: У Кирилла роль кормильца-добытчика, у меня — матери и хранительницы очага.

Кирилл: С ролями у нас все понятно и договорено. У каждого члена семьи есть роль: она накладывает ответственность — и она же дает привилегии, радость и кайф. Мне абсолютно нравится моя роль, Еве — ее. И очень важно, чтобы муж и жена были заодно. Если муж и жена не готовы соглашаться друг с другом, начинаются проблемы. Дети заболели, поездка, учеба, прививки, лечение, расходы: в любом из этих вопросов у родителей должен быть один ответ на двоих.

Кирилл, в семье вы кормилец, но декрет будет оформлен на вас. Что для вас значит «декрет для папы»?

Кирилл: У меня две работы и перегруженный календарь. Я предпринимаю кучу шагов, чтобы облегчить расписание, — и теперь у меня хотя бы есть алиби: я в декрете. По факту это просто выплата государства, которая накопилась за годы работы и уплаченных налогов. Поставлю себе в шапку профиля: «многодетный отец в декрете». Почему нет? Звучит круто.

Многие сейчас не решаются на детей. Откуда у вас столько спокойствия?

Ева: Когда я вижу тревожных родителей, понимаю: мы, наверное, никогда такими не будем. У нас закрыты базовые потребности и абсолютно понятны роли. А всё внешнее, что от нас вообще не зависит, покрывает вера.

Кирилл: Да, мы верующие люди, и наши реальные отношения с Богом отражаются во всём. Мы не боимся, потому что верим. Позитивны, потому что верим. В Писании сказано: пребывают три эти вещи — вера, надежда, любовь, но любовь из них больше. Так и работает наша семья. Вера закрывает страхи, надежда закрывает будущее, а любовь держит всё остальное.

Что для вас главное в воспитании?

Кирилл: Иметь какое-то сформированное суждение о детях — сюр. Каждый месяц это другие люди, каждый год — новая, динамично меняющаяся личность. Наша ответственность — чтобы у них было воспитание, чтобы они были адекватными, здоровыми, благодарными, ценили людей вокруг, вещи и возможности, которые у них есть. И точно одно: у нас нет амбиций на наших детей, например, сделать их блогерами или спортсменами. Мы не закрываем свои мечты детьми. Это не изменится ни с третьим ребенком, ни потом, если еще будут дети.

Между вторым и третьим ребенком будет больше пяти лет. Это совсем другой опыт?

Ева: С первым ребенком мне казалось, что пять лет разницы — это очень много. А разница в два года и восемь месяцев, как у наших старших, — идеальная, лучше не бывает. Сейчас думаю: как круто! У меня взрослая, абсолютно самостоятельная дочь, которая мечтает о малыше больше, чем мы. Для нас это третий ребенок, для нее — первенец, которого она ждет. Я получаю колоссальное удовольствие: она участвует во всех процессах и выборах, помогает, смотрит коляски больше меня, знает, что такое адаптеры, автолюльки и что как переключается. Такого опыта у нас еще не было.

Каково быть беременной, когда на руках маленький ребенок?

Ева: Это самое сложное в материнстве, если не говорить про болезни детей и ответственность. Токсикоз + младенец — это ужас, кошмар, отвратительно. Два года — слишком маленький ребенок для того, чтобы мама так долго страдала. Опять же, речь только про тех женщин, у кого очень тяжелая форма токсикоза.

Кирилл: Папа в это время старается поддерживать ресурс мамы. И зафиксирую: в очередной токсикоз Ева сказала, что рожать больше не будет. Скорее всего, где-то на втором месяце кормления грудью передумает.

Чего вы ждете от появления третьего ребенка?

Ева: Без обольщений: глобальных перемен мы не ожидаем. Но мы рожаем вместе — как и всегда. Сейчас это становится трендом, а мы рожали вместе и восемь лет назад. И живем в роддоме тоже вместе, в семейной палате. Это классное время. Мы рожаем не для того, чтобы что-то глобально менять, а просто потому что любим детей и друг друга. И у нас хорошо получается: у нас просто потрясающие дети.