Александра Ребенок: «Любитель может оказаться на вершине случайно. Профессионал — прокладывает маршрут»

Александра Ребенок: Я убеждена, что любитель всегда будет проигрывать профессионалу. Сейчас в любой профессии достаточно и тех, и других. Даже на сценах и съёмочных площадках я встречаю тех, кто не оканчивал театральных институтов: актёрами становятся блогеры, певцы, спортсмены. И такие интеграции выглядят свежо и интересно, но на «короткой дистанции». Это может быть разовое камео в кино или эффектное появление в рекламе, но на серьёзный профессиональный путь это не похоже. Я не думаю, что любитель может стать тем человеком, который делает открытия, «выстреливает», поднимает профессию на новый уровень и заявляет о себе так, что его заслуги признаёт весь мир.

Анастасия Приц: Стать профессионалом и найти своё место в жизни — это об одном и том же или о разном, как ты считаешь?

Александра Ребенок: Зависит от того, как ты относишься к своей работе. Если ты можешь с уверенностью назвать работу делом всей твоей жизни, если она становится, как бы пафосно это ни звучало, твоим высказыванием длиною в жизнь — тогда можно смело ставить знак равенства между профессионализмом и счастьем. Это и есть самореализация: то, ради чего ты готов преодолевать любые трудности и испытания. А если работа для тебя — только возможность обменивать своё время и навыки на деньги, то она навряд ли сделает тебя счастливым. Многие мои однокурсники не стали актёрами, нашли себя в чём-то совершенно ином — и при этом они счастливы. Есть и те, кто всецело посвятил себя служению театру — но пока не получил от работы той отдачи, которая позволила бы сказать «я успешен, я реализовался». Артист может сыграть в тысяче спектаклей — и испытывать отчаяние, не достигнув тех высот, о которых мечтал. А может чувствовать наполненность и вдохновение, разучивая роль за ролью в подвале на Тверском. Многие известные художники и поэты трудились всю жизнь, чтобы стать известными только после смерти. В любом случае, искусство, театр — это всегда больше, чем просто работа. Это служение.

Анастасия Приц: Что ты слышала про профессию маркшейдера?

Александра Ребенок: Неделю назад я ещё не знала названия этой профессии! И была приятно удивлена, что существует такое определение, название. И что есть институты, которые готовят таких специалистов. Это сложная и «дефицитная» профессия: маркшейдерами в России работают не больше 15 тысяч человек. Кстати, между исследователем, который прокладывает путь к полезным ископаемым, и актёром, который «погружается» в сложную, драматичную роль, — много общего. Маркшейдер первым спускается под землю, размечает маршрут к полезным ископаемым для остальных специалистов. Быть первым всегда трудно. К тому же, спуск под землю требует серьёзной физической и психологической подготовки. Нужно уметь справляться со своими страхами, долго находиться в одиночестве — и при этом сохранять трезвый взгляд на вещи, проводить сложные расчёты. И только укротив свои эмоции, исследователь открывает новые глубины, находит сокровища.

Анастасия Приц: И ты находишь параллели со своей работой?

Александра Ребенок: Да: и с актёрской, и с режиссёрской. Режиссёр чертит «дорожные карты» произведения (будь то фильм или спектакль), прокладывает и фиксирует маршрут, создаёт картину мира с нуля. И смысл, который заложен автором в произведение, ты можешь отыскать только через глубокое погружение в свои ощущения, свою чувственность. Мне кажется, в каком-то смысле и я тоже в своей профессии маркшейдер. Mark — это «граница», а scheider — её «определитель». Немецкие слова.

Анастасия Приц:  Среди подростков популярно мнение, что софт-скиллы важнее прикладных навыков, а от привычки «учить матчасть» стоит отмахнуться как от пережитка прошлого. Тебе близок такой взгляд?

Александра Ребенок: Я как мама школьника и дошкольницы ещё не погружалась в тему профориентации так глубоко. Наблюдаю, соотношу, делаю выводы. Возьмём простой пример: если двухлетний ребёнок не пытается лепить, собирать конструктор, если у него не развита мелкая моторика, он не сможет начать уверенно говорить. Ты увлекаешь его вот этими «ручными», «трогательными» занятиями и упражнениями — и речевой аппарат тоже начинает развиваться. Поэтому, пожалуй, я за развитие всех направлений — и «софт», и «хард».

Анастасия Приц: «Развивашки» бывают очень разными, но в какой-то момент всё равно нужно определиться с более конкретным направлением обучения. Как ты помогаешь в этом своим детям?

Моя позиция: дать попробовать всё. И не навязывать свои комплексы. Допустим, я мечтала быть балериной — не сложилось; но я не буду теперь тащить дочку в балетную студию, чтобы доказать что-то миру через неё. Я хочу непредвзято смотреть на реальные способности моих детей — и исходить из этого. Так что я даю детям максимум простора для экспериментов: футбол, художественная школа, музыка. Смотрю, горят ли глаза, есть ли интерес. И, конечно, внимательно слушаю обратную связь от преподавателей. Если говорят: «Этим стоит заниматься» — поддерживаю. Если честно резюмируют: «Это вообще вам не подходит» — принимаю. Может быть, мои дети будут математиками или геологами. А может, покажут себя в конном спорте. Но для того, чтобы понять, нравятся лошади или нет, надо попробовать позаниматься с ними. Другого пути нет.

Анастасия Приц: Что делает человека мастером?

Александра Ребенок: Долгий труд, опыт, любознательность, интерес. Профессионал — это качество и стабильность результата. И ещё: профессионал может заглянуть в новое пространство, сделать открытие и вернуться с картой, по которой пойдут другие. Любитель может случайно попасть на вершину, но не может там задержаться. А мастер прокладывает маршрут, фиксирует его и рассказывает, как туда дойти. Если профессионал просто скажет: «Я там был, там что-то блеснуло» — это не путь. И это не профессионал.

Анастасия Приц: Как ты сама попала на актёрский? Сколько пришлось приложить усилий?

Александра Ребенок: Честнее будет сказать, сколько усилий приложила моя мама. Она отдавала меня и в художественную, и в музыкальную школу, и в детский музыкальный театр к Галине Вишневской... Гимнастика и танцы мне не подошли — я рыдала на занятиях, педагоги говорили: растяжка никуда не годится. Мама хотела, чтобы я развивалась в гуманитарных направлениях: умела рисовать, петь, играть и читать стихи. Но я никогда не думала, что что-то из этого станет профессией.

В девятом классе я была уверена, что не хочу в театральное. Это были девяностые. Репетиции мешали моей «дворовой жизни». У всех свидания, дискотеки, посиделки до утра, а я езжу на гастроли в Ригу... Я стыдилась того, что ношу в рюкзаке краски. Постоянно их теряла: случайно и намеренно. Мама покупала новые. Когда я влюбилась в молодого человека, я притащила на свидание полотно. Хотела произвести впечатление. Сочиняла для него музыку... А он сидел со скучающим выражением лица, потягивал пиво и вздыхал: «тебя ещё не переклинило?». Я чувствовала, что не вписываюсь в компанию сверстников, не доверяла маме, отталкивала её. И только годы спустя поняла, что мама была права — а вот компания была неправильной, неподходящей.

Анастасия Приц: В какой момент ты всё-таки пошла в театр?

Александра Ребенок: В нашей студии при театре Вишневской открыли колледж. Нас было 10 человек в классе. Я уже собиралась уходить, но педагог Елена Георгиевна сказала: «Не хватает одного ребёнка. Ты — незаменимый элемент». Во мне нуждались — и это тешило моё подростковое самолюбие: «Ну, так и быть, останусь на один год, не понравится — уйду». Сейчас я безумно рада тому, что дала театру ещё один шанс. Наши дальнейшие отношения со сценой были непростыми: например, в институт я поступила не с первого раза. Получив отказ на актёрском, я была шокирована, но прислушалась к совету мамы — «иди туда, куда берут» — и подала документы на режиссёрскую специальность. Была младшей в группе. Остальным студентам было от 28 до 60 лет, а мне — всего 16. Режиссёром можно стать в любом возрасте, и, пожалуй, даже лучше идти в эту профессию, когда у тебя уже есть свои постановки, готовые проекты. А вот у поступления на актёрский — короткий «срок годности», после двадцати берут неохотно. Поэтому в 17 я сделала ещё одну попытку — опять неудачную. И только в третий раз — разозлённая, с уязвлённым эго — я в корне поменяла всю программу и наконец поступила.

Анастасия Приц: Если бы тебе предложили сыграть роль маркшейдера — справилась бы?

Александра Ребенок: Это был бы классный фильм! Погружение, темнота, поиск сокровищ. Искусственная реальность, но очень правдоподобная. Я люблю играть людей разных профессий. Мне интересны учителя, учёные. У меня тётя — учительница, папа — кандидат физико-математических наук. С уважением отношусь к науке.

Анастасия Приц: А если бы ты не стала актёром, кем бы была?

Александра Ребенок: Художницей. Сейчас дети подросли, ходят в художественную школу. Я смотрю на современные материалы, с которыми они работают, — и завидую! Скульптурный пластилин из магазина сразу с идеальной текстурой... А когда я училась, мы делали его сами: брали цветной и долго-долго варили в пакете из-под молока до нужной консистенции и цвета. Мне уже подарили мольберты и акрил: будет повод закрыть детские «художественные» гештальты. Осталось только прокачать хард-скиллы.

Анастасия Приц: Что бы ты посоветовала подросткам, которые ищут себя?

Александра Ребенок: Во-первых, начать с того, что уже интересно. Работа — это ежедневный труд. И грустно, если она «ни сердцу, ни уму». Во-вторых, не врать себе. В-третьих, пробовать! Если интересен космос — идти в планетарий, смотреть фильмы. И ещё полезно изучить биографии великих людей из этой сферы, чтобы убедиться: ни у кого нет волшебной таблетки для успеха. Все, кто чего-то добился, прошли долгий и трудный путь.

Ключевыми будут два момента: поступление в институт и выпуск. Первый — это естественный отбор, надо выжать из себя всё, на что ты способен. А после выпуска может наступить некоторое разочарование, когда ты думаешь: «Я суперпрофи, сейчас меня с руками оторвут» — но оказывается, что ты никому не нужен. Я сама слишком расслабилась на четвёртом курсе, шла на красный диплом, играла главные роли — и меня очень «приземлил» отказ в одном из театров. Сначала я была возмущена: «Вы что, не поняли, кто я, какой я бриллиант?» — а потом почувствовала благодарность и более вдумчиво искала свой путь, свою компанию, своих людей. И нашла. Я ушла на телевидение, думала: буду журналистом, никогда не возьму интервью у актёров. Но меня заметил режиссёр и сказал: «Что вы здесь делаете? Вы закончили "Щуку". Идите работать к нам». И я вернулась на сцену.

Анастасия Приц: Сейчас у подростков тренд: всё должно быть легко. Отношения, профессия, успех. Как ты к этому относишься?

Александра Ребенок: Я люблю слово «легко». Станиславский завещал: проще, выше, легче, веселее. Но за этим стоит огромный труд. Балет — это воздушные зефирки на сцене. А за кулисами — ноги в кровь в пуантах, изнуряющие репетиции, никакой личной жизни. Лёгкость по выходу — это результат. Чтобы самолёт полетел легко и просто, сколько труда нужно вложить в разработку? Легко будет там, где есть достойная подготовка.

Анастасия Приц: Ты мама. Как изменилась твоя жизнь с рождением детей?

Александра Ребенок: Кардинально. Я счастлива. Я пришла к материнству осознанно, вышла замуж. Это наполнило жизнь смыслом. Дети — это растворитель эго. Сначала сложно, испытываешь внутреннее сопротивление: «это же моё тело, мои планы». А потом ты встречаешь это существо — и понимаешь, что твоей любви ему не хватает. Он требует всё больше и больше, отдай мне всего себя. Они научили меня любить по-настоящему. Сделали светлее. И сейчас я заново проживаю с ними этапы, которые сама недожила. Хожу в художественный магазин — иногда больше для себя покупаю. Классно спешить домой, когда знаешь, что тебя ждут. Я счастлива в материнстве, в семейной жизни и в профессии.

Анастасия Приц: Как заинтересовать ребёнка? Есть лайфхаки?

Александра Ребенок: Только по любви. Манипуляции не работают. Мой сын ходил на фортепиано, а потом сказал: «Мам, честно, я это делаю для тебя. Меня бесит». Я отпустила. Он остался в художественной школе — там интересно. Может, попробует барабаны. Надо давать выбирать. Если ты включаешься — он делает для тебя. Как только ты выключаешься — он бросает.

Я благодарна родителям, что они дали мне попробовать многое. Папа учил меня горным лыжам, хотя тогда я их ненавидела. А выросла — и вдруг вспомнила об этих занятиях с теплом, потом и теннис всплыл. Всё откладывается на полочки памяти. Даже если книга не понравилась, ты её хоть немного почитал и бросил — не нужно думать, что это никогда не пригодится.

Анастасия Приц: Закончим в блиц-формате: короткий вопрос — короткий ответ. Профессия — это выбор или судьба?Изначально выбор. И здорово, если станет судьбой.

— Работа или призвание?

Классно, когда работа становится призванием. «Работа ради работы» — вообще не мой вариант, я бы в таком режиме быстро зачахла.

— Стабильность или риск?

Сегодня отвечу: стабильность. Я мама.

— Ошибка или опыт?

Опыт. Хотя любая ошибка — это тоже опыт.

— Деньги или смысл?

Смысл. А если к нему ещё и деньги прилагаются — как у маркшейдера, — это идеальная формула успеха.

В премьерном спектакле Константина Богомолова «Событие» в Театре на Бронной я сыграла Любовь Трощейкину — жену художника-портретиста.

Это остроумная драматическая комедия по одноимённой пьесе Владимира Набокова. Эта история будет близка очень многим.

В ней есть то, с чем каждый человек так или иначе сталкивается в жизни: любовь, семейные отношения, страхи, недоверие, попытки сохранить близость и пережить вместе сложные времена.