«Я всегда готов принять удар на себя. Это часть моей работы»: дирижер Павел Гогадзе о выступлениях, образовании и музыке

Помню, по пути на прослушивание в Московское Хоровое училище имени А.В. Свешникова отец спросил меня: «Паш, а ты точно этого хочешь?». Я ответил: «Да, пап, мне нравится петь». Конечно, я не знал тогда, куда я еду — мне было всего шесть лет. Сейчас я считаю это училище одним из лучших образовательных учреждений для детей, где одновременно есть и общеобразовательное, и музыкальное направления. Я очень благодарен, что являюсь его выпускником, а впоследствии и выпускником Академии хорового искусства имени В.С. Попова. Но тогда, в шесть лет, я не знал, что буду играть на фортепиано, что у меня будет хоровое дирижирование и чтение хоровых партитур, но точно знал, что люблю петь, и мне нравится музыка. Так что да, полагаю, я с детства знал, что хочу заниматься музыкой. 

А в чем, по вашему мнению, ее главная сила?

Сложно сказать однозначно, ведь это что-то непостижимое и неосязаемое. Музыка всеобъемлюща, она может всё: радовать, печалить, залечивать раны, помогать преодолевать различные жизненные трудности, эмоциональные взлеты и падения. Это наш большой друг по жизни. Она сопровождает нас как невидимая рука — помогает проживать важные моменты, будь то день рождения или грустное расставание. Я думаю, сила музыки как раз в том, что она безгранична. 

Вы окончили Академию хорового искусства сразу по двум специальностям и начинали карьеру как вокалист, принимали участие во многих громких постановках и собрали целую россыпь всероссийских и международных наград. Как случился этот разворот на 180 градусов, когда вы сменили амплуа и выбрали профессию дирижера?

Не соглашусь, что это был разворот на 180 градусов — может, на 90 или 100 (Улыбается). Так случилось, что в училище я попал к прекрасному профессору Александру Александровичу Шишонкову, а потом в Академии — к Алексею Кирилловичу Петрову. Эти два человека «заразили» меня дирижированием, показали мне, что это такое. Я говорю даже не про прикладные какие-то вещи, нет — они научили меня чувствовать музыку, понимать, зачем нужен дирижер, что он не просто какой-то механик, а вдохновитель и идейный лидер. 

А вообще, в жизни очень забавно получилось: пока я учился на дирижерском факультете, я, в основном, участвовал в вокальных и фортепианных конкурсах, побеждал, занимал призовые места. А когда получал второе высшее как вокалист, вектор деятельности сменился — и я начал чаще дирижировать. Большую роль в этом сыграл благотворительный проект поддержки музыкально одаренных детей «Белый пароход», в котором я тружусь уже более десяти лет как хормейстер и педагог. С этим проектом мы выступали в Мариинском театре совместно с Мариинским оркестром под руководством Валерия Абисаловича Гергиева. На репетиции он дал мне возможность выйти к оркестру, пройти несколько номеров, а после сказал, что эти три произведения из программы буду дирижировать я. Своим доверием он окрылил меня и расширил горизонт моей деятельности — открыл то направление, куда я стеснялся и даже не мечтал смотреть. Так что если говорить про разворот, то в какой-то степени он стал возможен именно благодаря Валерию Абисаловичу и проекту «Белый пароход».

Помните свой самый первый концерт в качестве дирижера? 

Мне кажется, это было в шестом классе. По программе у нас еще не было дирижирования, оно начиналось позже, но у нас был замечательный педагог, талантливый музыкант Андрей Иванович Герасименко, который позволил мне управлять детским хором на выступлении в лагере «Орленок». 

А первое выступление с оркестром — это было незабываемо! Тот момент, когда ты осознаешь, что с тобой не только твои коллеги-вокалисты и хористы, но еще и множество музыкантов с совершенно разными инструментами, у каждого за плечами свое образование и свой путь. И вот выхожу я и собираю их в единую творческую мысль. В тот момент было очень важно ощутить эту общность с людьми, со многими из которых я даже не знаком, но мы вместе творим одно благое дело.

Все мы знаем как к выступлениям готовятся артисты и музыканты, а как происходит подготовка дирижера? 

Всех тайн я раскрывать не буду (Улыбается). Могу сказать, что за полчаса до концерта я перехожу в режим энергосбережения: сижу спокойно на одном месте, особо ни с кем не общаюсь. Не то чтобы замыкаюсь в себе, но коплю силы. Концерт — это действо, где происходит большой эмоциональный и энергетический выплеск. Собрать воедино оркестр, зрителей и себя, а потом провести через музыкальную линию — для этого нужно много сил. Вообще, если все отрепетировано и выстроено, то особо переживать не о чем. Главное — собраться и поднакопить энергии для того, чтобы концерт прошел действительно хорошо. 

Давайте поговорим про ваше знакомство с проектом Lumisfera. Как оно случилось? Это был риск и прыжок в неизведанное или вы были сразу же уверены в успехе?

Нельзя быть в чем-то уверенным на 100 процентов, но в тот момент я чувствовал, что все получится. В Lumisfera меня пригласила художественный руководитель проекта Елизавета Шпилейко. Наш первый совместный концерт состоялся сразу же на серьезной площадке — в Малом зале консерватории. Был какой-то зуд на кончиках пальцев, интерес, как пройдет первое знакомство с проектом, со зрителями. Мы очень долго готовились к премьере. В итоге всё прошло на хорошем уровне, и сразу возникла взаимная любовь и понимание между нами. И вот уже столько лет продолжается наша настоящая, плодотворная творческая дружба. 

Как вы считаете, в чем особенность этого проекта? Почему он имеет такую большую популярность и отклик у зрителя? 

Это совершенно особенный проект и для меня, и для зрителей в целом. Это не просто музыка и свечи — это намного больше. Каждый наш концерт уникален. Буквально с первых шагов мы сразу окутываем наших гостей неповторимой атмосферой. На входе вас встречают красивые тематические фотозоны, играет музыка. Человек сразу погружается в определенное состояние и понимает, в какой эмоциональной среде он находится. Мы всеми способами плавно подготавливаем его к тому, что ждет в зрительном зале. Самая яркая и важная часть шоу — это концерт, где программа написана не просто так. Здесь заранее продумана вся драматургия: где немножечко приласкать зрителя, где дать ему энергии, а где, наоборот, дать расслабиться после выплеска эмоций. Плюс наш фирменный конферанс, который в зависимости от программы либо погружает человека в воспоминания, либо в какое-то душевное состояние, а иногда и ведает что-то новое. Все программы абсолютно разные, но в каждой есть свои эмоциональные опорные точки. Очень часто после концертов приходят отзывы, что люди несколько дней не могли отойти от впечатлений. Это история не про то, чтобы просто послушать музыку, а прожить ее, и это чувство потом шлейфом остается со зрителем на протяжении нескольких дней. В этом всем — абсолютная уникальность Lumisfera. 

А каким образом составляется музыкальная программа на каждый концерт? Принимаете ли вы участие в выборе той или иной композиции?

Во-первых, это зависит от времени года. Декабрь и первая половина января — это новогодняя программа. Февраль-март — более романтические истории. Апрель-май — время, когда вся природа пробуждается после длинного сна, и мы, соответственно, встраиваем концерты под общее настроение. Летние концерты проходят под открытым небом: там природа сливается воедино с музыкой, и получается волшебная мистерия. Осенью мы все отдыхаем от лета — в этот период господствует уже более меланхоличное настроение. Я раньше об этом не задумывался, но сейчас нахожу какую-то связь с природой и с временами года. 

Как исполнитель я, конечно, имею отношение к составлению программы. Бывает, на бумаге все выглядит хорошо — но когда выходим на сцену и играем концерт от начала до конца, проживая всю драматургию, понимаем: что-то здесь лишнее или, наоборот, чего-то не хватает... Но надо сказать, что такое случается довольно редко. Наш художественный руководитель очень чутко улавливает и понимает эти линии и мазки душевного взаимодействия с музыкой, поэтому в основном у нас все с первого раза получается. Но бывает и так, что какая-то композиция очень сильно нравится мне или я чувствую, что она нужна зрителю. Тогда мы ее оставляем. Может, это не совсем вписывается в концепцию вечера, но в срезе желаний публики воспринимается хорошо. 

В качестве руководителя оркестра Lumisfera приходилось ли вам решать какие-то спорные моменты внутри коллектива?

Все мы люди — конечно, если спорные моменты возникают, то мы это быстро разруливаем, чтобы все были довольны. Зачастую такие моменты могут  возникнуть из-за недопонимания или недосказанности. А если правильно расставлять акценты, то все сразу складывается. Но отмечу: серьезных конфликтных ситуаций у нас не было. Нам везет с людьми, с которыми мы работаем. У нас очень дружный и сердечный коллектив. Стараюсь верить, что подобное притягивает подобное. 

Часто в киносреде бытует мнение, если фильм провалился в прокате или получил негативные отзывы, то виноват, в первую очередь, режиссер, на нем вся ответственность. Как с этим обстоят дела у вас в команде?

Да, это ноша всех руководителей проектов: будь то директор завода, режиссер фильма или дирижер оркестра. Я всегда готов принять удар на себя. Это часть моей работы. Всякое бывает: кто-то ошибся, что-то не доделал, ноты улетели — за любые недочеты всегда отвечает тот, кто главный. И я беру это на себя, так как я руководитель оркестра, дирижер. Зрителя не интересует, какая большая работа была проделана и в какие сроки она была выполнена, — он пришел смотреть на готовый результат. Поэтому, если что-то идет не так, пусть даже не по моей вине, все шишки всё равно летят в меня — это абсолютно точно. Но я всегда защищаю своих музыкантов и артистов. Если вдруг что-то не получается, виноват я.

Одна из фишек концертов Lumisfera — это ваше внезапное преображение из дирижера в вокалиста и обратно. У публики это всегда вызывает массу эмоций. Чья это была идея?

Мне кажется, это было наше совместное решение с Елизаветой Шпилейко. Мне очень нравится и дирижировать, и петь. А так как у меня два высших образования, я как-то поделился с Лизой идеей: «Давай я в какой-то момент концерта запою». Ей понравилось это предложение, мы решили, что это будет интересный поворот событий. Когда еще никто не знал про мою фишку, это был настоящий сюрприз для аудитории. Сейчас, мы уже ближе знакомы с нашими зрителями, но все равно, хоть они ожидают моего преображения, до конца будто не верят, что это произойдет. И до сих пор этот момент производит настоящий вау-эффект. 

Понятно, что вся ваша жизнь связана с музыкой, а что сами слушаете в свободное от работы время?

Мне кажется, довольно долгое время я уже ничего не слушаю, потому что музыки в жизни очень много. Порой просто хочется включить режим шумоподавления в наушниках и спокойно в тишине куда-нибудь ехать. А вырос я на русском и зарубежном роке. Вообще, думаю, что я меломан — в каждом музыкальном направлении я точно найду то, что мне понравится. Среди первых моих музыкальных увлечений были группа «Ария», когда в ней пел Кипелов, группа «Эпидемия», Metallica, Sum 41, System of a Down, Nirvana, The Beatles. А наряду с ними — Далида и Мирей Матье. Этот начальный музыкальный вкус мне достался от брата и отца, я многое у них перенял в плане любви к качественной музыке.

Вы упомянули тишину, а удается ли спокойно отдохнуть при таком бешеном графике выступлений? Как восстанавливаете силы? 

Как говорится, покой нам только снится (Улыбается). Бывает, получается передохнуть полдня. Если выдается полностью свободный день, то это уже шок: «Ого, целый день можно ничего не делать!» А если два выходных подряд... нет, я даже не помню, когда такое было. Восстанавливаю силы обычно просто лежа на диване. Это очень хорошо помогает восполнить эмоциональный ресурс и восстановить физическое состояние. Когда ни о чём не думаешь и от всего отключаешься.

Можно посмотреть какой-нибудь фильм, шоу или почитать книжку. Когда погружаешь себя в другую реальность, отличную от твоей настоящей, и отвлекаешься — вот тогда удается перезагрузиться. Ведь часто бывает, что во время отдыха тебя всё равно догоняют мысли о работе, ты постоянно о ней думаешь и переживаешь. Поэтому, если получается полностью абстрагироваться и ничего вообще не делать, — это для меня идеальный вариант. Ну и конечно, проводить время с близкими и друзьями. С ними ты точно отвлекаешься, отдыхаешь душой, веселишься. Вы о чем-то болтаете, делитесь новостями, и этот душевный энергообмен тоже очень сильно помогает восстанавливать силы.

Ненадолго вернемся к работе. Совсем скоро состоится премьера новой концертной программы Lumisfera «Истории любви». Расскажите, что ждет зрителей на концерте 14 июля? Будут ли какие-то сюрпризы лично от вас?

У нас будет совершенно новая программа. Она построена в основном на вокальных композициях, которые исполнят прекрасные Наталия Быстрова и Иван Ожогин. Не буду раскрывать все карты, но намекну, что большой акцент мы сделали на композициях из знаменитых мюзиклов — обязательно прозвучат отрывки из «Нотр-Дам де Пари» и «Призрака Оперы». Будут, конечно, популярные российские хиты. Ну и куда без оркестрового исполнения нашей любимой «Грозы» Вивальди из цикла «Времена года» и произведений Прокофьева. Остальные сюрпризы ждут вас на наших концертах 14, 22 и 28 июля. Приходите, вы все увидите и услышите сами. Будем рады!

Нас ждут мировые хиты разных эпох и поколений о любви. А какое произведение об этом великом чувстве ближе вам самому? 

Сложно выбрать что-то одно из такого прекрасного букета хитов, но я, наверное, остановился бы на композиции «Чудовище и Белль», написанной Аланом Менкеном. Для меня это самая трогательная история из всей этой программы. 

А есть у вас какая-то композиция мечты, с которой хотелось бы обязательно поработать? 

Если брать мюзиклы,  то это точно бродвейский «Король Лев». Я, к сожалению, ни разу не был на самой постановке, но очень хорошо знаю одноименный мультфильм. Песни и мелодии оттуда всегда до мурашек потрясают. Если мы говорим о классическом оркестровом репертуаре, то это великая Симфония № 4 и Концерт для скрипки с оркестром Петра Чайковского, Симфония Александра Глазунова и фортепианные концерты Рахманинова. Это только из суперхитов классики, а ведь есть еще уйма музыки: и Дворжак, и Берлиоз. Даже мысли сейчас разбегаются — хотелось бы объять всё! А Восьмая симфония Густава Малера — просто guilty pleasure! Список, с чем бы хотелось поработать просто огромный, и все это обязательно будет впереди.