Илья Соболев: «Сложно всегда быть смешным»

Для меня съемки всегда новый и любопытный опыт. В первую очередь из-за работы с режиссерами, ведь каждый из них накладывает свой отпечаток на твою игру. И с Жанной (режиссер сериала Жанна Кадникова. – Прим. ред.) было очень интересно создавать образ Димона. Я старался выполнять задачи именно по-актерски, так что даже не замечал наших с ним различий. Надеюсь, получилось правдоподобно.

Приходится ли пока ходить по кастингам или какие-то проекты уже пишут сразу под тебя?

Приходится. Постоянно хожу с огромным удовольствием, пробую себя, ищу того режиссера, который меня снимет, сделает это классно, и я буду в его фильме уместен и украшу картину. А иначе не получается, ведь пока нет четко сформированного амплуа, под которое бы меня сразу брали, без проб и без моих ошибок где-то.

Весной продолжится твой тур. Как обычно готовишься к гастролям? И как отдыхаешь после них?

Мы проедем 20 городов, а в финале будет съемка концерта, поэтому всегда стараемся каждое выступление сделать лучше предыдущего, чтобы последнее было самым интересным и запоминающимся. А отдыхаю дома, за книжкой или просмотром кино с семьей, да и в одиночестве обожаю. Еще люблю баню, она меня восстанавливает, раз в неделю хожу.

Ты знаменит циничным и едким юмором и даже твое шоу называется «Токсики». Это всё-таки больше образ или истинное «я»? И насколько сложно быть «токсом»?

Мой юмор точно живой и знает чуть меньше границ, чем у многих, потому что я такой человек в жизни. Стараюсь себя проявлять чуть-чуть шире, чем позволено в большинстве мест. Вообще, сложно быть не «токсиком», а всегда смешным, держать планку.

Часто ли твои герои просят вырезать определенные шутки? Как реагируешь?

Нечасто, но я с пониманием к такому отношусь. У всех есть вещи, которые они иногда говорят необдуманно, не к месту, а потом жалеют. И это нормально.

А с кем, кстати, сложнее работать: с гостями, которые на остроту могут ответить остротой, или с теми, кому чувства юмора не хватает?

Ненамного, конечно, но сложнее работать с теми, кто не понимает, что происходит. Хотя смеяться над ними очень просто, но делать вместе что-то смешное порой крайне трудно.

Был ли у тебя кризис среднего возраста и как ты его пережил?

У меня каждый год эти кризисы, переживаю их очень болезненно. Бывают иногда прям ямы, я в них проваливаюсь.

Знаю, что ты планируешь выпуск книги. Что это будет за произведение и насколько велики твои литературные амбиции?

Много лет назад я написал много разных смешных историй, да и сейчас продолжаю, коллекционирую их, и думаю, что уже выведу эти сочинения в некий конечный продукт. Надеюсь, людям понравится, и они где-то посмеются, где-то взгрустнут, а где-то задумаются. Что касается амбиций, честно сказать, однажды, скорее всего, буду только этим заниматься, но пока я бодр и голоден до открытия каких-то новых своих граней.

При твоей занятости, насколько удается быть вовлеченным отцом?

Я, конечно, не тот папа, который каждый день с детьми. Зато тот, который, если с ними, то уж старается сделать всё, чтобы им было хорошо, и они не чувствовали потом мое отсутствие. Да, бывает, допускаю ошибки в общении, но всегда стараюсь их исправить, порефлексировать и в следующий раз не повторять.

Ты отмечал, что у твоей жены отличное чувство юмора. Она как-то комментирует твои профессиональные шутки и стендапы? Может, даже дает советы?

Да, у Натальи прекрасное чувство юмора! Мне кажется, именно она должна быть самым классным комиком и давать концерты, потому что я в обычной жизни очень закрытый, хмурый и иногда не такой остроумный человек, а она почти всегда – и шутит искренне, по делу, очень-очень оригинально. Это, наверно, одна из тех сильных черт, за которую я ее полюбил. И до сих пор люблю, ценю и безмерно уважаю, Наташа наш самый главный комедийный талант в семье. Советы дает, и я даже ко многим прислушиваюсь. Однажды, например, до трех часов ночи помогала мне писать репризы к концерту.

Что для тебя означает быть счастливым?

Это такие вспышки в жизни, миг, как поется в песне. Вот сейчас я счастлив, потому что есть возможность рассказать тебе что-то, и кто-то интересуется тем, о чем я думаю. Или сегодня я постоял немного на гвоздях, это было больно, а потом сошел с них, и мне так приятно стало. (Улыбается.) Пошел завтрак готовить детям – тоже был счастлив, следом пришлось мыть посуду, и я подумал, ну, этот момент счастьем не назвать. Поэтому, в общем-то, счастье – всегда миг, что пролетает, и ты живешь до следующего.

Интервью впервые было опубликовано в журнале VOICE №18 (2026)