Дмитрий Власкин: «Всегда увлекательнее играть отрицательного персонажа»

Конечно, вопрос каверзный, потому что я никак не воспринимаю его по отношению к себе. Герой, описанный Островским, на мой взгляд — абсолютно невероятный для 19 века человек. Хотя забота о собственном благополучии и обеспечение своего будущего — вполне естественное и понятное желание. Наверное, если рассматривать Окоёмова с этой точки зрения — можно найти совпадения: я ведь тоже стремлюсь улучшить условия своей жизни. Но разница в том, что красавец-мужчина Аполлон Евгеньевич делает это исключительно ради себя, а я в большей степени ради семьи, ради детей. Чем выше уровень комфорта — тем больше возможностей получать удовольствие, быть свободнее и заниматься тем, что хочется. Вот это — самое важное.

Каково это — играть Аполлона?

С актерской точки зрения — прекрасно. Всегда увлекательнее играть отрицательного персонажа, разбираться в его чертах характера и мотивах, в прошлом, которое зачастую оказывается интереснее, чем у положительных героев. Поэтому, например, на мой взгляд, играть Кощея гораздо любопытнее, нежели Ивана — потому что Иван простоват. Чем ярче разные проявления характера, скажем, греховные, тем интереснее это актерски.

Как вы работали с режиссером над созданием образа?

Путь был непростой — это абсолютно точно. Мы пробовали подойти с разных сторон, нащупывали жанр. Делали и более карикатурно, и, наоборот, очень бытово — тогда история становилась очень драматичной и без иронии. Но в какой-то момент пришло понимание, что чем вычурнее мы существуем, тем интереснее и понятнее это будет выглядеть. Мы не стесняемся показать самые отвратительные черты человека, самые ужасные, похабные, самые предательские мысли. И чем больше мы это выкручиваем, выворачиваем наизнанку, тем интереснее сам по себе становится образ.

Какие сцены из спектакля для вас особенно значимы или сложны?

Самая значимая, конечно, сцена, в которой Аполлон говорит своей жене Зое, что им нужно развестись. Она считается классикой, многие студенты показывают ее при поступлении в театр. Аполлон требует, чтобы Зоя взяла вину на себя — просит объявить, будто он уличил ее в неверности. При этом Зоя — очень нежная барышня, безоглядно влюбленная в мужа. Вся эта сцена выглядит как искаженная реальность: мужчина вдруг говорит, что она должна ему изменить, чтобы он мог ее поймать на этой измене и тогда всё будет прекрасно. А на самом деле все понимают, что он делает это только в своих интересах. Мы долго боролись, искали ключ к этой сцене, пытались понять как ее оправдать. Она до сих пор дается сложно, но когда мы находим правильный темп, ритм и эмоциональную ноту, сцена становится просто потрясающей — она летит, и мы получаем огромное удовольствие.

Чем, по вашему мнению, эта постановка отличается от других спектаклей по произведениям Островского?

Сама эта пьеса принципиально отличается от других сочинений Островского. Мотив ее создания — обида автора на любимую женщину. Мы где-то читали, что Островского отвергла та, в которую он был влюблен, и таким образом он пытался ей отомстить, выразить свои чувства на бумаге. В лице Аполлона он как бы ломал женщину, заставляя ее изменять ему и разводиться — получилась такая пьеса-месть. Из-за этого она резко отличается уровнем эмоциональности от большинства произведений Островского, где чаще фигурируют деньги, кумовство и социальные интриги. Эта пьеса соткана из чувств, а не из строгой логики и формы, характерных для его произведений.

Как вы считаете, почему пьеса Островского актуальна именно сегодня?

Наша социальная реальность очень сильно основана на деньгах, статусе и успешности. Сейчас важнее всего внешняя оболочка: красота машины, одежды, подача себя. В наше время именно внешний вид зачастую формирует первое впечатление о человеке, хотя за этим может вообще ничего не стоять. В этом смысле пьеса очень актуальна, потому что многие пытаются создавать имидж, а внутри зачастую вместо души — пустота. Поэтому на сцене мне хочется подчеркнуть именно эти моменты — показать, как внешняя оболочка может быть обманчива и как важна суть, внутреннее содержание человека.

Сложно ли играть в одном спектакле с супругой?

Ой, нет, это сплошное удовольствие! Когда я только пришел в театр, в первый же месяц нас с ней назначили в один спектакль — мы вместе попали в репетиционный зал, а затем и на сцену. И по сей день я получаю удовольствие от работы с ней каждую секунду. Аня — абсолютно потрясающая актриса, очень комфортный партнер. Конечно, иногда в силу своего максимализма она докапывается до мелочей, но именно благодаря этому сцены внутри спектакля становятся лучше и интереснее.

Какие моменты в работе с Анной над этим спектаклем были самыми вдохновляющими?

Скажу так: в репетиционном периоде был критический момент, когда мы полностью застряли и погрузились в такую, не скажу «тьму», но паутину — всё стало вязким, непонятным. Мы не могли разобраться, как правильно подойти к сцене, как работать с текстом, пробовали разные подходы — и так, и эдак, наперекосяк, и ничего не помогало. И вдруг как-то утром мы снова собрались в репетиционном зале, и Данил Чащин, наш режиссер, сказал: «Давайте еще раз эту сцену». Мы спрашиваем: «А зачем? Мы уже не понимаем, как-то не идет». Он ответил: «Давайте попробуем еще раз, вдруг что-то откроется». Начали пробовать, и Аня так резко взялась за сцену, так дернула ее своей экспрессией, свободой и уверенностью, что всё заиграло совершенно по-новому. Это был ключевой момент, когда мы поняли: вот он, тот самый клад, который давно искали. Конечно, она вдохновила нас всех, и мы продолжили двигаться в этом направлении. Для меня этот эпизод стал очень важным, действительно судьбоносным моментом в репетициях.

По материалам Татьяны Носачевой