«Я зло»: недавнее дело серийной убийцы младенцев Люси Летби, потрясшее всю Великобританию

Никакого «белого треша»: семья Люси была благополучной — хоть сейчас на обложку каталога IKEA. Мать Сьюзан работала бухгалтером, отец Джон — продавцом мебели. Каждое воскресенье Люси ходила с родителями в церковь, хорошо училась и очень любила играть с пупсами в «дочки-матери».

Не было на одного признака, что девочка станет известной на весь мир как серийный маньяк. Никакого насилия в семье, приступов агрессии или убийств животных. Друзья описывали Люси как «немного ботаника»: девочка очень серьезно относится к занятиям в школе, но в то же время была не против повеселиться.

Люси с детства хотела стать медсестрой и целенаправленно шла к этому. Она первая в семье получила высшее образование: в 2011 году девушка стала бакалавром наук в области сестринского дела, а в 2012-м — медсестрой в неонатальном отделении Больницы графини Честерской.

Карьера Люси выглядела такой же заурядной, как ее детство. Она ухаживала за недоношенными младенцами, постепенно набиралась опыта, регулярно проходила дополнительное обучение. Коллеги, правда, потом вспоминали, что Летби иногда называла работу, не связанную с интенсивной терапией, скучной.

Неприятности начались в июне 2015 года, когда за месяц в неонатальном отделении умерло три ребенка — обычно столько смертельных исходов случалось за год.

Ситуация выглядела странно: и внезапный скачок летальных исходов, и то, что эти малыши считались «стабильными», а их состояние ухудшилось резко и без очевидных медицинских причин.

До конца лета скончались еще два ребенка. В тот же период некоторые дети переживали внезапные коллапсы, после которых их удавалось реанимировать — в том числе у младенцев были зарегистрированы случаи аномально низкого уровня сахара. Врачам происходящее начало казаться подозрительным: они начали размышлять о том, что объединяет эти ЧП, и вскоре поняли — на смене всегда была Люси.

Весной 2016 года об этом сообщили руководству, потребовав отстранения Летби и последующего расследования, однако обеспокоенным докторам посоветовали не предъявлять столь серьезных обвинений без доказательств и «не давить на коллегу». В мае скончался еще один младенец, в июне — двое. После этого Люси всё же перевели на административную должность, и смерти прекратились.

Впрочем, уже в сентябре руководители больницы надели извинительную водолазку: Летби подала жалобу по поводу своего отстранения от клинических обязанностей, и ее перевод признали незаконным. После этого консультанты неонатального отделения — доктор Стивен Брири и доктор Рави Джаярам — отправились в полицию. Им поверили: в мае 2017 года началось расследование, которое получило название операция «Колибри».

Полиция не нашла ни одной «решающей улики», но обнаружила множество косвенных. Анализы показали, что у нескольких младенцев был резкий скачок инсулина в крови, хотя препарат не назначали, у других — признаки попадания воздуха в кровоток. Выяснилось, что все инциденты происходили, когда работала Летби.

Стало известно, что сама Люси вела себя странно: навязчиво пыталась общаться со скорбящими родителями, следила за семьями погибших детей в соцсетях, собирала дома копии медицинских документов, пыталась взять дополнительные смены в отделении интенсивной терапии и явно расстраивалась, когда это не удавалось.

В доме медсестры нашли странные записки со словами: «Я убила их намеренно, потому что я недостаточно хороша, чтобы о них заботиться», «Я злая. Я это сделала», «Я не заслуживаю жить. Я их убила». Были и другие, не касающиеся младенцев: «Помогите мне» и «У меня никогда не будет детей, я никогда не выйду замуж и не узнаю, что значит иметь семью».

Доказательную базу следствие собирало почти два года, а 3 июля 2018 года Люси Летби была арестована у себя дома. 

Судебный процесс над Люси Летби стал одним из самых длительных и сложных уголовных разбирательств в современной Великобритании: он начался в октябре 2022 года и продолжался почти десять месяцев. Главным аргументом обвинения были медицинские экспертизы, подтвердившие высокий уровень инсулина и наличие воздуха в крови. Свою роль сыграли записки: версия, что это дневник, который Люси вела по совету психотерапевта, выглядела неправдоподобной.

Защиту адвокаты построили на опровержении медицинских выводов и попытках объяснить, что «так совпало»: Люси дежурила всякий раз, когда детям становилось хуже. Присяжные в это не поверили: Летби признали виновной в убийстве семи младенцев и покушении на убийство других. Спустя несколько дней суд приговорил её к пожизненному заключению без права на освобождение — она стала четвертой женщиной в стране, которую навсегда отправили на решетку.

Дело Летби до сих пор остаётся предметом острых споров из-за того, что оно построено на косвенных уликах. Никто не видел, как она причиняет вред младенцам — есть только показания доктора Джаярама, который рассказал, что Люси не отреагировала «с должным профессионализмом» на резкое ухудшение состояния ребенка — или, проще говоря, не бросилась немедленно его спасать.

Вызывают вопросы и медицинские экспертизы: некоторые специалисты отмечают, что высокий уровень инсулина мог был связан с деятельностью поджелудочной железы ребенка, а не инъекцией. Вызывает вопросы и эмболия у младенцев — эта тема недостаточно изучена для того, чтобы однозначно говорить: воздух может попасть в кровь только из шприца.

Возможно, когда-нибудь в деле Летби будет поставлена точка. Но пока о том, виновна ли Люси, точно известно только ей самой.