Бывало ли у тебя чувство, будто жизнь проходит мимо? А такое же, но когда ты не дома? Что-то вроде: «Пока я тут проявляю адекватную социальную активность, обсуждаю с энергичными и компетентными коллегами новую интересную задачу, встречаюсь с моими самыми веселыми и верными на свете друзьями, помогаю любимой семье и улыбаюсь прохожим на улице, у меня дома на подоконнике в полной тишине и приглушенном свете медленно увеличивается лист фикуса, а на полу расслабленно лежит ламинат! А я не присутствую при этих важнейших событиях!». И такая накатит тоска прямо посреди, не знаю, презентации нового проекта руководству, что хоть слайд не переключай.
Мой диван — моя крепость: почему мужчины в отношениях становятся домоседами
Имеется у мужчин такое неприятное свойство: как только заканчивается конфетно-букетный период и начинается совместная жизнь, они словно прирастают к дивану. И оторвать их от него, чтобы сходить хотя бы на прогулку — очень сложно. Почему так? Кокон из пледа (на самом деле это наш автор Глеб Клинов) отвечает на этот вопрос.
Кадр из видео
Нет, я вполне способен весело проводить время и пойти, например, на вечеринку. А уж если буду знать, что сразу после нее вернусь домой и проведу там безвылазно следующую неделю или две, то вообще буду веселиться громче всех. Наверное, именно поэтому я не помню, когда последний раз был на вечеринке и уж тем более веселился там.
Жизнь постоянно требует выходить из дома. Во-первых, мы сами норовим выбрать себе в пару того, кто будет постоянно стремиться вовне. Возможно, где-то внутри мы делаем это специально, из расчета, что любимый человек будет периодически уходить во внешний мир, оставляя нас наедине с молчанием комнат. Но расчет обычно не оправдывается — любовь всей жизни хватает нас за руку и тянет, и тянет, и отцепляет наши метафорические пальцы от вполне реального косяка входной двери.
Сам я идентифицирую себя как разочарованный домосед, то есть всегда внутренне предпочитаю остаться дома, но жизнь настойчиво предлагает мне возможности и планы. Ужасно не люблю этого — любым делом, которое превращается в план, сразу не хочется заниматься и оно давит на меня из будущего одновременно своей неотвратимостью и соблазном отменить себя или перенести. В некотором роде это ощущается как запись к зубному — вроде и нужно, и ничего страшного, но по привычке уже как-то неприятно.
А дом не предлагает планов, он просто... находится. Когда ты там — ты уже на месте, ты сам есть собственный план и выполняешь себя каждую секунду, даже пока просто лежишь. Особенно пока лежишь!
Как-то давно у меня была подруга, которая буквально патологически не могла сидеть дома, она как будто игнорировала саму концепцию неподвижности и словно луч из уроков математики постоянно устремлялась из одной точки в бесконечную многовариантную даль. Мне кажется, будь она напарницей Федора Конюхова, он бы первый запросился у нее домой. И вот однажды она вдруг воскликнула: «Глеб, а давай мы возьмем пачку желтого полосатика, по бутылочке пива и просто посидим вечерок дома, поговорим обо всем? А то что-то никуда не хочется!». «Давай, — ответил я, когда у меня перестало звенеть в ушах от такого заявления, — посидим, конечно».
И мы сидели и говорили, а потом допили то, что взяли, и нашли на кухне что-то еще. И вот когда настало время лечь спать, ее вдруг включили: «Я хочу танцевать! Поехали в клуб». Неверной походкой она отправилась надевать самые дерзкие свои сапоги. И вот мы едем в клуб на маршрутке, а на часах шесть утра и поздний ноябрь, и маршрутка полна людей, которые нависают над нами, сидящими, и подруга спрашивает меня сквозь алкоголь и жажду движения: «А чего они все такие мрачные?».
Я тогда ничего не ответил, но подумал, что в шесть утра в конце ноября все люди, ну, немного домоседы.
Теперь о том, как распознать такого типа. Для начала, если ты где-то снаружи, а человека там нет — значит, он скорее всего дома и это уже ответ на твой вопрос. Но вдруг человек все-таки пришел, — тогда попробуй спросить что-то тематическое: где у него любимая конфорка на плите, в какую сторону уложен ламинат в комнате или что за звук издает струя воды из под крана, если включить комфортную тепленькую.
Настоящий домосед в этот момент ненадолго замрет, взгляд его обратится внутрь, а глаза подернутся пеленой воспоминаний. Поверь, он и до этого подумывал о том, чтобы уйти оттуда, где ты подошла к нему и начала задавать вопросы, а уж сейчас-то он полностью перенесся к своей тихой заводи и мысленно прижимается щекой к прохладной тумбочке в прихожей. Добиться от него ты более ничего не сможешь, поэтому лучше просто отойти, напоследок вздохнув что-то вроде: «Эх, вот бы сейчас пойти домой» — так ты хотя бы оставишь о себе положительное впечатление.
Жена Марина, которая тоже из тех, кто совершенно не прочь куда-нибудь пойти без всякой инерции, кое-как примирилась — или всё еще примиряется — с моим домоседством. Насколько я могу заметить, усилием воли она пропускает два из трех предложений внешней активности, и уж если и предлагает мне что-то посетить, то разве что кухню — столицу нашей квартиры.
Но тебя, наверное, волнует, почему? Па-че-му?! Ведь он же раньше выходил из дома и даже тебя с собой звал. Куда это всё ушло, куда? В осознанность, само собой! Дело в том, что весь мир ждет действия. Он как бы тактично, но на самом деле довольно навязчиво ожидает, что вот сейчас всякое лежание прекратится и начнется «настоящая жизнь». Мы нормализовали активность!
Но приходит время вырваться из пут постоянного действия и вернуться на базовый уровень. Уровень... дивана. Не очень хорошо звучит, да? А это потому что ты смотришь с навязанного нам обществом угла, вот! Так что мужчина не столько лежит, сколько выбирает свой путь, просто каждое внешнее побуждение к действию сбрасывает у него счетчик выбора и процесс начинается заново. Но нет нужды сражаться за активность. Достаточно просто как следует посидеть дома — и оковы сами спадут.