От «Катюши» до «Трех танкистов»: какая история лежит за нашими любимыми военными песнями

Говорят, что именно из-за этой песни боевые машины серии «БМ» получили прозвище «Катюша» («Разлетались головы и туши, дрожь колотит немца за рекой, это наша русская "Катюша" немчуре поет за упокой»). Эта песня стала неофициальным символом Великой Отечественной войны, хотя появилась раньше — в конце 30-х годов — и задумывалась как лирическая.

Первые несколько строк «Катюши» поэт Михаил Исаковский написал в 1939 году. Он потом упоминал, что имя выбрал не случайно, но в честь кого, так никогда и не признался. Исследователи творчества поэта считают, что так он выразил благодарность своей первой учительнице — Екатерине Сергеевне Горанской, ставшей для него второй матерью. Есть и другие версии: во Владивостоке, например, считают, что Катюша — это жена пограничника Екатерина Алексеева, которая во время столкновений с Японией дежурила в лазарете, помогала выхаживать раненых и даже вывозила их с поля боя.

Дальше нескольких строк дело не пошло: Исаковский забросил работу над стихотворением. Но как-то поэт прочитал начало «Катюши» композитору Матвею Блантеру — и тот был так очарован, что написал к ним музыку, а поэта поставил перед фактом: дело надо довести до конца. Впервые песня прозвучала на концерте в 1938 году — а дальше началось ее победное шествие по миру, которое не прекратилось до сих пор.

Мало кто знает, но стихи Расула Гамзатова, по которым написана песня «Журавли», начинаются совсем иначе:

Написал их поэт под впечатлением от поездки в Хиросиму, где он посетил памятник девочке Садако Сасаки — той самой, которая надеялась вылечиться от лейкемии, смастерив тысячу бумажных журавликов. Возле мемориала Расул увидел картину, которая навсегда отпечаталась в его памяти: тысячи женщин в белом (в Японии это цвет траура), которые пришли возложить цветы, а над ними — клин журавлей, в стае которых — один небольшой промежуток, словно кого-то не хватает.

Там же, в Японии, Гамзатов узнал о смерти матери. Когда он летел в самолете, то думал о ней, о старшем брате Магомеде, погибшем в боях под Севастополем, о втором брате, военном моряке Ахильчи, без вести пропавшем, и о других близких, жизнь которых унесла Великая Отечественная война. После этого у поэта родился образ журавлей, в которых превратились бойцы.

В 1968 году стихотворение «Журавли» было опубликовано в журнале «Новый мир» — на русский язык его переложил известный переводчик восточной поэзии Наум Гребнев, который прошел всю войну. «Он был не просто переводчиком, а почти соавтором. Оно оказалось ему ближе всех других стихов, ибо он сам — израненный воин, потерявший на войне своих близких и друзей. Оно стало для него собственной болью», — так писал потом о Наумове Гамзатов.

На «Журавлей» обратил внимание уже легендарный в то время певец Марк Бернес, который искал стихи для своей новой песни. Над ними вместе с Гребневым он работал полгода: вдова Бернеса потом говорила, что Марк, страдающий от рака легких, словно чувствовал, что эта песня станет его реквием.

Бернес настоял на многих изменениях в тексте: прежде всего вместо «джигитов» появились «солдаты». Аргументировал Марк это тем, что «джигиты эту песню петь не будут, они поют свои, джигитские песни, а для остальных это слово — бутафория». Вместо строчки: «Я улечу за тридевять земель» появилась «Я поплыву в такой же сизой мгле», сделавшей песню более пронзительной и наполненной грустью. Были и мелкие правки: «в их строю есть промежуток малый» превратились в «в том строю есть промежуток малый». 

Музыку к «Журавлям» написал Ян Френкель — именно он решил, что песню лучше начинать с вокализа. Впервые композиция прозвучали на редакционной «Землянке» — традиционной встрече ветеранов войны в редакции газеты «Комсомольская правда». Присутствовавший там маршал Конев, когда музыка смолкла, обнял Бернеса и сказал: «Спасибо! Как жаль, что нам отказано в праве плакать».

8 июля 1969 года Марк Бернес записал «Журавлей» в студии — с одного дубля. Запись стала последней в его жизни — 16 августа певец скончался. В Союзе композиторов к произведению отнеслись скептически: ее упрекали в «излишней сентиментальности мелодии», «бардовском характере» и «потакании вкусу невзыскательных слушателей». Но песня прошла проверку временем — «невзыскательные слушатели» помнят и любят ее до сих пор.

Композитор Владимир Шаинский как-то сказал, что «День Победы» повернул время вспять: кажется, что что именно с ним мы одолели фашистов, но на самом деле он написан через три десятилетия после войны. Случилось это в 1975 году: к тридцатой годовщине Победы Союз композиторов СССР объявил конкурс на лучшую песню о войне, и уже известный на тот момент поэт Владимир Харитонов предложил поучаствовать в нем молодому композитору Давиду Тухманову.

Тухманов согласился: остается только гадать, догадывался ли он, что слова от соавтора он получит буквально за несколько дней до окончания состязаний. Тем не менее, Давид успел написать к ним музыку, и песня прозвучала на последнем прослушивании — исполнила ее жена Тухманова, поэтесса и певица Татьяна Сашко.

Сейчас это кажется удивительным, но тогда «День Победы» не просто не получил никакого места — его разнесли в пух и прах: песню сочли слишком жизнерадостной и похожей на танцевальную, а потому «не отражающей боль и трагедию войны». Возможно, дело было частично было в самом Тухманове: его на тот момент знали как автора эстрадных шлягеров.

После этого «День Победы» несколько раз звучал на телевидении, но истинную популярность снискал после того, как его исполнил Лев Лещенко. Первый раз это произошло в 1975 году: партитуру буквально всучил певцу один из редакторов журнала «Юность», утверждая, что это «хорошая песня, которую зарубили на худсовете». На концерте в Алма-Ате стало понятно, что «День Победы» — настоящий хит: зрители смеялись и плакали от восторга, весь зал встал и аплодировал.

Известным всей стране «День Победы» стал в том же году: в ноябре Лещенко исполнил его в прямом эфире на концерте, посвященном Дню милиции. Песня вошла в число лауреатов фестиваля «Песня-75», ее исполняли звезды советской сцены — Иосиф Кобзон, Муслим Магомаев, Юрий Богатиков, Юрий Гуляев, Эдита Пьеха. Говорят, Леонид Брежнев после одного из военных парадов 9 Мая шепнул Харитонову: «Нас не будет, Володя, а народ будет петь твою песню». Что ж, он не ошибся!

«Жди меня» — не просто стихи: это символ надежды и верности. И солдаты, и их жены, оставшиеся в тылу, повторяли слова стихотворения Константина Симонова, словно молитву: строки вселяли веру в то, что любовь — это сила, которая вернет бойцов домой невредимыми.

Сам Симонов писал, что у стихотворения «Жди меня» «нет никакой особой истории»: «Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах...» Сначала он даже не собирался его публиковать — считал слишком личным — и лишь иногда читал друзьям.

Вся страна услышала «Жди меня» в декабре 1941 года: после уговоров Симонов прочитал его радиоэфире. В 1942 году стихотворение напечатали в газете «Правда», и это было настоящей революцией: в то время в официальной поэзии отдавали предпочтение теме любви к Родине, а не к женщине.

Существует около двух десятков песен по стихотворению «Жди меня». Считается, что премьера ее состоялась в 1942 году в Новосибирске: музыку к стихам написал местный композитор Евгений Горбенко, а исполнителем стал Леонид Утёсов. Однако «каноном» считается версия Матвея Блантера, которая как нельзя лучше передает глубину и драматичность слов.

По мнению литературоведов, стихотворение очень напоминает фольклорные заклинания и заговоры. А некоторые врачи, работавшие в военных госпиталях, вспоминали: раненые солдаты, когда им было особенно больно, читали «Жди меня» наизусть...

«Темная ночь» в своем роде уникальна: написали ее буквально за сутки, «на скорую руку», но это не помешало песне стать одной из самых популярных в СССР.

Вот как вспоминает события того дня поэт Никита Богословский: «Как-то поздно вечером пришёл ко мне режиссёр картины "Два бойца" Леонид Луков и сказал: "Понимаешь, никак у меня не получается сцена в землянке без песни". И так поразительно поставил, точно, по-актерски, сыграл эту несуществующую ещё песню, что произошло чудо. Я сел к роялю и сыграл без единой остановки всю мелодию "Темной ночи". Это со мной было первый (и, очевидно, последний) раз в жизни».

Следующим «пострадавшим» оказался поэт Владимир Агатов: приехавший по просьбе Лукина, он очень быстро написал стихи на уже готовую музыку. Затем разбудили Марка Бернеса, отсыпавшегося после бесчисленных съёмочных смен (он играл в фильме одного из главных героев — Аркашу Дзюбина), раздобыли где-то гитариста, уже глубокой ночью отправились на студию, взломали (!) замок в звуковом павильоне и записали песню. Наутро под фонограмму уже снимался эпизод «Землянка».

Еще до выхода «Двух бойцов» на экраны песню начал исполнять (а потом даже записал на пластинку) Леонид Утесов — слова и ноты он получил от Никиты Богословского, который был его близким другом. Тем не менее, классическим считается вариант Бернеса, отличающейся душевностью и искренностью. Впрочем, почему бы не послушать оба?

«Смуглянка» — это песня, которая в годы Великой Отечественной войны пережила второе рождение. Написана она была в 1940 году композитором Анатолием Новиковым и поэтом Яковом Шведовым по заказу и входила в сюиту, посвященную борьбе молдавских партизан против румынских оккупантов в годы гражданской войны. Увы, работа была проделана зря: «Смуглянку» так ни разу и не исполнили, и даже «чистовик» нот со временем потерялся — остались одни черновики.

После начала Великой Отечественной войны Новиков восстановил песню и отправился с ней на радио, но там ее забраковали: какая-то любовь, свидание, расставание, молдованка... «Смуглянка» вновь отправилась «в стол», и так бы там и осталась, если бы композитору не позвонил художественный руководитель Краснознаменного ансамбля Александр Васильевич Александров и спросил, нет ли у Новикова новых песен. 

«Я принес ему несколько новинок, в том числе и "Смуглянку". К великому моему удивлению, именно эта веселая, лирическая песенка про любовь молдавской девушки больше всего понравилась прославленному музыканту», — вспоминал потом Новиков.

Впервые ансамбль исполнил «Смуглянку» в Концертном зале имени Чайковского в 1944 году. Запевал её солист Николай Устинов — ему во многом песня и обязана своим успехом. Концерт транслировался по радио, и историю девушки-партизанки подхватили в тылу и на фронте. О румынских захватчиках никто даже не вспомнил — песню восприняли как рассказ о партизанах, которые боролись за освобождение Молдавии в Великую Отечественную войну.

«Три танкиста» — еще одна по-своему особенная песня: ее слова переписывали три раза. Первый вариант со словами поэта Бориса Ласкина и музыкой братьев Покрасс появился в 1939 году. Спел ее Николай Крючков в фильме «Трактористы», после чего песня стала неофициальным гимном пограничных и танковых войск сначала СССР, а потом и России.

Существует легенда о том, что у трех танкистов есть прототипы — экипаж танка БТ-7, участвовавший в боях у озера Хасан. Его экипажу — командиру Василию Агаркову, механику-водителю Николаю Житенёву и башенному стрелку Сергею Румянцеву было приказано оставаться в военном городке и нести караульную службу, однако бойцы отправили рапорт с просьбой отправить их на фронт. Просьбу выполнили, и уже на следующий день товарищи сражались с японцами. 

Рапорт экипажа был зачитан на XVIII съезде партии: поступок бойцов привели в пример как проявление безграничного патриотизма. И Ласкин, и братья Покрасс присутствовали на мероприятии, и хотя поэт утверждал, что он не имел в виду каких-то конкретных людей, многие историки до сих пор убеждены: «Три танкиста» вдохновлены поступком Агаркова, Житенёва и Румянцева.

В 1941 году на смену «самураям» пришли немцы: советский поэт Василий Лебедев-Кумач написал новые слова для песни: 

В 1946 году появляется еще одна версия стихов — в этот раз к работе над песней вернулся Борис Ласкин. На тот же мотив он написал новую историю о том, как три друга после Великой Отечественной войны демобилизовались и теперь живут мирной жизнью. Однако чаще всего мы вспоминаем больше всего любим самый первый вариант — он продолжает оставаться неформальным гимном воинов-танкистов.