T

Антология хоррора
VOICE:


10 российских
писательниц

И ИХ САМЫЕ СТРАШНЫЕ РАССКАЗЫ

Люди любят, когда их пугают, но создавать
по-настоящему страшные истории — это редкий дар. Именно поэтому мы решили найти тех, кто им обладает и спросить, как им это удается. И показать тебе настоящий ужас.

Дарья Бобылева, «любимый»

читать интервью

Марьяна Романова, «мертвенький»

читать интервью

Яна Демидович, «уха из петуха»

читать интервью

Екатерина Кузнецова, «ворожеи не оставляй в живых»

читать интервью

Елена Щетинина, «перепечь»

читать интервью

Моран Джурич, «похоронное бюро „под крылом ангела“»

читать интервью

Юлия Куфман, «лилин день»

читать интервью

Ирина Иванова, «глаз»

читать интервью

Воля Липецкая, «страшная сила»

читать интервью

Анастасия Шалункова, «то, что живет в подвале»

читать интервью

Я не пугаю,
я просто показываю

Дарья Бобылева,
 трижды лауреат премии «Мастера ужасов»

Люблю эстетику, саспенс, грамотно выстроенную зловещую атмосферу, те моменты, когда тревога еще не перешла в ужас, но холодок по спине уже пробежал. Люблю, когда авторам удается затронуть максимальный спектр эмоций. Не люблю примитивные «кровь-кишки» и мерзости ради мерзостей. В моем понимании качественный хоррор использует страх как отмычку, чтобы донести нечто гораздо большее. Пока самое страшное, что я читала в жизни — это стенограмма «Совещания деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б)» 1948 года, на котором представители интеллигентейшей из профессий — возможно, я пристрастна, потому что сама из семьи музыкантов, — азартно травили и топили друг друга. А последний фильм, который произвел на меня впечатление — недавние немецкие «Старики», показавшие страх перед одинокой старостью под совершенно неожиданным углом. В целом я всегда предпочту тот хоррор, где есть тайна и психологическое напряжение.

Чего боюсь я сама? Я не могу без приступов паники читать довольно безыскусный рассказ Стивена Кинга «Карниз», потому что очень боюсь высоты. Но вообще хоррор я смотрю и читаю, чтобы успокоиться, этот жанр существует в том числе для безопасной проработки наших фобий и тревог. Потому что самое страшное, что существует на свете — это мы, люди.



читать рассказ 

«любимый»


наверх

Базовые
страхи у всех одинаковые

Марьяна Романова,
 писательница, телеведущая и финалистка 21-й «Битвы экстрасенсов»

Я люблю атмосферу, волшебное поле, в котором происходит та или иная история. Меня не цепляет книга, построенная просто на некой событийности. Ужасы — специфический жанр, это практически магия. Текст должен прорасти в читателя, заполнить своим «вайбом» восприятие.

Я никогда не понимала книжные и музыкальные рейтинги. Это же про чувственность. Но, что касается книг, которые меня пугают — мне в свое время было страшно погружаться в «Кладбище домашних животных».

В социальной жизни я — мистик, ведьма. Для меня грань между реальностью и тем, что люди определяют как фантастику, очень тонка. Я пишу о том, что происходило со мной, либо о том, чего никогда не случалось. И то, и другое — мистика.

При этом у меня очень сдвинута грань страха. Я столько лет в этом мире. Столько раз одна ночевала в лесу и на кладбище. Столько было самых разных, в том числе и опасных, историй. Никакой мистический сюжет напугать меня не может.

Но если вы хотите гарантированно напугать других, могу подбросить идею. Сама не воплощу, потому что реально страшно, можно человека до приступа довести. Так что оставляю решение на вашей совести. Покупаете куклу реборн — это игрушки, которые похожи на настоящих младенцев. Переодеваете в белое крестильное платьице. И двусторонним скотчем незаметно приклеиваете к потолку над кроватью человека. Профит!



читать рассказ

«мертвенький»


наверх

Самое страшное — это тотальная победа зла

Яна Демидович,
участница лонг-листа в номинации
«Young Adult: Триллер. Мистика. Хоррор» конкурса «Новая книга 2019»

Мне нравятся динамичные истории про выживание героев в экстремальных условиях,

зоохоррор с оригинальными монстрами, мальчишечий хоррор о приключениях смелых детей,

изысканные готические истории и фолк-хоррор на основе фольклора народов мира. Не люблю сплаттерпанк, рассказы со смакованием кровавых подробностей, детальным описанием насилия и издевательствами над беззащитными, в том числе детьми и животными.

Но самый страшный хоррор лично для меня — пожалуй, «Террор» Дэна Симмонса, эпичная книга о реальной полярной экспедиции XIX века. В ней моряки заблудились и застряли в смертельно-опасных льдах, где им угрожают не только лютый холод, голод и внутренние распри, но и огромное хищное чудовище, живущее на Севере.

Да и в целом мне больше нравится хоррор, который мог бы произойти в реальности. Так обычно достигается больший эффект погружения в историю и сопереживания героям.

А самое, на мой взгляд, страшное — это тотальная победа зла, беспросветный ужас, когда злодей не получает должного возмездия за ужасные поступки.



читать рассказ

«уха из петуха»


наверх

Самый страшный хоррор еще не написан, а если написан, то не постигнут

Екатерина Кузнецова,
 автор рассказов, вошедших в антологию «Самая страшная книга»

Хоррор — жанр без границ и рамок. Утонченные оргии, кровавые жертвоприношения, невероятные трансформации человеческого тела, робкий взгляд в чужую реальность, чаша с мерзостями и удовольствиями в руках Вавилонской блудницы, жесткий сплаттерпанк и изящный вирд — все это хоррор, все это сфера моих интересов.

Каждый человек так или иначе испытывает страх, нужно только найти чего он боится. «Эффект Люцифера» — вечная тема, ведь злу так легко поддаться и это пугает и будет пугать, так как никто не может сказать, кем он окажется в итоге — безликим охотником или жертвой. Смерть — еще одна неиссякаемая тема для авторов хоррора. Можно наизусть выучить Тибетскую книгу мертвых, Библию, мифологию, но осознать смерть невозможно, она бесконечна, как вселенная, до дрожи близка и обнадеживающе далека.

Мне самой ближе фантастический хоррор. В любой фантазии есть законы, заданные автором, даже кажущийся хаос подчиняется конкретному человеку, ограничен его видением мира и предписаниями мифа, например, соль сдерживает заложных покойников, а серебряная пуля убивает оборотня. Реальность ничто не ограничивает, жизнь страшнее любого вымысла, от того так пугает читателей рассказ «Слякоть» Александра Подольского, он реален до отвращения, до неприятия. Выворачивающая жестокость и безнадега на его страницах — это ясное отражение самой жизни, той ее стороны, с которой каждый так боится столкнуться, ведь в реальности от монстров не спасет ни осиновый кол, ни распятие.

Мой личный самый главный страх — смерть. Но не адские муки или пустота за чертой, пугает, что не узнаю продолжения книги, которую мне так нравится читать, она называется — Жизнь.



читать рассказ

«Ворожеи не оставляй в живых»


наверх

Страх — индивидуален: то, что пугает одного человека, для другого будет скучным и серым

Елена Щетинина,
неоднократный лауреат международного мультимедийного конкурса «Живое слово»

Я не принимаю сиюминутные политические и социальные хоррор-пасквили. Понятно, что это самое легкое — сыграть на сиюминутных страхах, попасть в струю, попутно подколоть какую-то социальную группу. Подобных текстов, например, было в избытке в год коронавируса, когда куча крипипаст фантазировала об антиутопиях, где люди под страхом смерти вынуждены носить намордники, или повествовала о том, как мучительно умирает очередной фома-неверующий-в-коронавирус.

В целом, хоррор — это развлекательный жанр. И отчасти чтение его — эскапизм. Поэтому комфортнее читать про то, как голуби-мутанты унесли в небо всех мопсов и той-терьеров, затем дошкольников, а потом скооперировались и принялись за людей — чем про то, как старая бабка заманивала девочек для своего сына-маньяка. Да, вторая история не просто могла бы произойти, она и была в реальности (маньяк Спесивцев и его семья). И никакого эскапизма не будет.

А самый страшный хоррор в мире — очень короткий и простой. Пять слов. Кто-то может заменить первые четыре на имя. «Мой самый близкий человек умер». Это пугает больше, чем любая книга. Потому что это когда-нибудь обязательно наступит. Шансы, что я столкнусь с маньяком, каннибалом, привидением, чернокнижником, бешеным псом, клоуном-убийцей, разумной жижей, эмиссаром Ада, слугой Ктухлу, ведьмой, зомби и прочими товарищами составляют, как в анекдоте про динозавра, 50 на 50, «или столкнусь, или нет». А вот то, что мои близкие смертны — 100%. Вот это меня пугает сильнее всего.



читать рассказ

«Перепечь»


наверх

Большинство авторов страшных историй —
люди предельно циничные

Моран Джурич
Автор, пишущий в жанре крипи и хоррор, руководитель сообщества CreepyStory на информационно-развлекательном портале Пикабу.

Я пишу ужастики, но не читаю их: если читать других авторов, то, даже не осознавая это, можно прихватить у другого писателя что-то из сюжетного хода, или создать похожего персонажа. И тогда читатель или слушатель скажет: «Да это же вот у того автора было!» А это очень неприятно. Я больше двух лет ежемесячно делаю конкурс для авторов страшных историй. И даже при вычитке стараюсь не углубляться и не запоминать сюжет.

Что касается жанров, то я не люблю сплэттер.
Это поджанр ужасов, в котором акцент делается на предельно натуралистичной демонстрации насилия и увечий. В основном его пишут мужчины,
и, сами понимаете, что там происходит с женщинами. Я предпочитаю фантастический жанр, потому что в реальности и так хватает ужасов.

При этом напугать читателя не так-то просто: думаю, в наше время Эдгар Аллан По сидел бы на Реддит и читал комментарии в духе «Чел, это конечно неплохо, но вообще не страшно, иди в летнем лагере бойскаутов про своего кота адского рассказывай!». Но у меня нет цели именно напугать. Я делаю истории для того, чтобы люди нескучно провели время. Могли посмеяться и чуть испугаться. Тем более что я пишу для каналов страшных историй на ютуб, а там есть определенные ограничения на негативный контент. Так что кровавого хоррора у меня нет. Мои истории называют «уютные ужасы».

Саму меня не может напугать практически ничто. Наверное, не открою секрет, но большинство авторов страшных историй — люди предельно циничные, с аналитическим складом ума и очень здоровой психикой. И они отлично осознают, какие триггеры надо задействовать, чтобы напугать людей. Есть, конечно и те, кто очень заглубляется в тему, но обычно ничем хорошим это не заканчивается. Сами мы спим спокойно, свесив ножку с кровати. Под кроватью монстры не живут — плохие жилищные условия.

А самым страшным, в принципе, я считаю насилие над человеком в реальности. Любое. Физическое, психологическое. Это калечит людям жизнь.



читать рассказ

«Похоронное бюро

„Под крылом ангела“»


наверх

Лучший хоррор всех времен — «Кладбище домашних животных»

Юлия Куфман,
писательница

Больше всего я люблю психологические триллеры, которые буквально не дают тебе возможности оторваться от истории, и совершенно не принимаю реки крови и издевательства с членовредительством в подробном изложении.

А лучшим хоррором всех времен считаю «Кладбище домашних животных» Стивена Кинга.

В последнее время я предпочитаю страшную фантастику, а не реалистичные истории, но это, конечно, неудивительно: реальных ужасов и в жизни стало многовато.

А самая страшная ситуация для меня лично — остаться в полном и абсолютном одиночестве в постапокалиптическом мире или во время зомби-апокалипсиса. Хорошо, что этого, скорее всего, не случится!



читать рассказ

«Лилин день»


наверх

Хорошо написанный хоррор произведет впечатление в любом случае

Ирина Иванова, 
писательница

В ужастиках я люблю атмосферу постепенно нарастающего напряжения и моменты, когда внешне все в порядке, но чуйка подсказывает: что-то не так; и ты вместе с главным героем пытаешься разобраться в происходящем, обмирая от ужаса. Клише «папа/мама/коллега/сосед оказывается жуткой тварью» мне тоже по душе, если оно красиво и грамотно обыграно. А вот не нравятся мне бессмысленная резня, вызывающая скорее отвращение, чем страх, и банальные «бу»-эффекты (например, когда монстр выпрыгивает из темного угла), мгновенный ужас от которых довольно быстро проходит.

Хорошо написанный или снятый хоррор произведет впечатление в любом случае, где бы ни происходили его действия. Но я предпочитаю хорроры про реальность, максимально приближенную к нашей: потом долго ходишь с ощущением, что вот-вот, завернув за угол, столкнешься с жуткой зубастой тварью. Приятное послевкусие.

А в жизни для меня самое страшное — это необратимые изменения человеческой психики. От банальной старческой невозможности вспомнить, как тебя зовут, где ты находишься, и кто эти люди рядом с тобой, до превращения в чудовище, забывшее, что такое совесть и мораль. Особенно если это все происходит не с кем-то из твоего окружения, а с тобой; и в итоге ты для самого себя оказываешься самым жутким и непредсказуемым существом.



читать рассказ

«Глаз»


наверх

Те произведения,

что по-настоящему пугали меня — не хорроры

Воля Липецкая,
писательница

Пугать читателя в нынешнее время несложно, потому что читатель готов к этому, жаждет этого и всей душой стремится по-хорошему испугаться. Другое дело, что фанаты хоррора — по-настоящему искушенные в этом деле любители, и, чтобы удивить их чем-то новеньким нужно постараться. Особенно если кто-то из авторов хочет на этом специализироваться.

Но иногда и исторический рассказ или современная драма с вкраплением ужасных подробностей могут испугать достаточно сильно.

Например, те произведения, что по-настоящему пугали меня, непосредственно к жанру хоррора не относятся. Помню, как в подростковом возрасте меня сильно испугал «Баязет» и «Замок Броуди». В первом — ужасы военной осады, во втором — домашняя тирания. Но все же если следовать классике и взять только озвученный жанр, то самой страшной книгой я назову «Молчание ягнят». Пожирание себе подобных — по-настоящему пугающая тема на все времена.

Но самыми ужасными я считаю истории добровольного принесения человеком в жертву ради других людей своего ребенка или выбора между двумя любимыми детьми, когда жизнь одного жертвуется ради жизни другого. Помните ту историю про стрелочника, который ради поезда с людьми пожертвовал своим маленьким сыном и дал его задавить? Вот такие истории меня очень сильно пугают. Не мучения плоти, ни боль, ни нанесения увечий и уродств, на самом деле, не могут так испугать, как страдания ментальные.



читать рассказ

«Страшная сила»


наверх

Сама я больше всего боюсь неизбежности

Анастасия Шалункова,
писательница

Люблю психологический аспект, игру на потаенных страхах. Ужас перед созависимыми отношениями, психическими заболеваниями, повторением родительского сценария, болезнями. Еще мне нравится, когда ужасы не забывают, что в своей основе являются «cautionary tale» — страшилками о том, что будет, если человек нарушит правила. Герой ужаса как бы наказывается за проступки. Не люблю расчлененку ради расчлененки, страх, который ни на чем не зиждется. Людей всегда есть, чем напугать, главное — понять чего они боятся. Самое страшное, что смотрела в своей жизни это «Чужой» 1979 года и «Нечто» 1982 года.

Ужасы я воспринимаю когда в них есть сверхъестественный элемент, реальными вещами меня сложнее напугать, я скорее их восприму как триллеры.

Сама я больше всего боюсь телесных модификаций (как в фильме "Муха№) и неизбежности: когда, что бы ты ни делал, ужаса не избежать.



читать рассказ

«То, что живет в подвале»


наверх

{"width":360,"column_width":22,"columns_n":6,"gutter":45,"line":20}
default
true
300
600
false
true
true
[{"caption":"Montserrat","name":"Montserrat","styles":{"Thin":"100, normal","Extra Light":"200, normal","Light":"300, normal","Regular":"400, normal","Medium":"500, normal","Semibold":"600, normal","Bold":"700, normal","Extra Bold":"800, normal","Black":"900, normal","Thin Italic":"100, italic","Extra Light Italic":"200, italic","Light Italic":"300, italic","Italic":"400, italic","Medium Italic":"500, italic","Semibold Italic":"600, italic","Bold Italic":"700, italic","Extra Bold Italic":"800, italic","Black Italic":"900, italic"}},{"caption":"Oswald","name":"Oswald","styles":{"Extra Light":"200, normal","Light":"300, normal","Regular":"400, normal","Medium":"500, normal","Semibold":"600, normal","Bold":"700, normal"}},{"caption":"Viaoda Libre","name":"Viaoda Libre","styles":{"Regular":"400, normal"}}]
https://fonts.googleapis.com/css2?family=Montserrat:ital,wght@0,100;0,200;0,300;0,400;0,500;0,600;0,700;0,800;0,900;1,100;1,200;1,300;1,400;1,500;1,600;1,700;1,800;1,900&family=Oswald:wght@200;300;400;500;600;700&family=Viaoda%20Libre:wght@400
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: Arial; font-size: 17px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}