«От съемок больше всего удовольствие получала я»: Тина Стойилкович о работе с Марком Эйдельштейном и фильме«Пропасть»

Я тоже ходила на огромное количество кастингов. Где-то коло месяца приходилось разыгрывать сцены с разными актерами, а потом с несколькими отобранными людьми мы прогоняли разные сцены, чтобы режиссер был уверен в своем финальном выборе. Наш режиссер вообще очень чуткий человек и очень позаботился об артистах.

Кстати, мне очень нравилось, что кастинги длились не полчаса или час, когда ты приходишь и все ждут, что ты сразу сможешь удивить.  Алексей Ионов (режиссер фильма «Пропасть» прим. редактора) понимал, какую сложную актерскую задачу ствит фильм, и мы реально часами пробовали одну сцену. Это был настоящий творческий союз. И мы прекрасно, замечательно поработали. Очень рада, что сложилось все именно так, как сложилось.

Многие актеры перед съемками в экшен картинах стараются вживую испытать эмоции, которые получают их герои. Вы не прыгали с парашютом до съемок или может занялись скалолазанием?

Многим актерам важно стараться испытать схожие эмоции и обстоятельства, через которые проходит их персонаж. Если у тебя у самого есть этот опыт, то становится намного проще включиться в роль и правильно ее сыграть.

Если бы на съемках «Пропасти» мы использовали спец. эффекты, грубо говоря, играли бы сцены на стульях, а потом команда бы дорисовала горы и прочее, то мы бы, конечно, не смогли бы так хорошо сыграть. Само по себе ощущение, когда ты находишься в подвешенном состоянии, очень помогло в актерской игре, поэтому выполнять все самой было очень важно.

К роли я готовилась заранее, но в данном случае у нас были такие сложности, что я понимала — впервые их надо испытать на съемочной площадке, чтобы происходящее в кадре было подлинным. В какой-то момент на съемках мне даже говорили: «Давай, ну, мы тебя сами поднимем, а ты сделай вид, как будто бы ты поднимаешься по канату». Мы правда попробовали сделать такой дубль, но и я, и режиссер сразу поняли, что это не то. Поэтому я начала сама взбираться по канату и тело начало работать совершенно по-другому: начали дергаться мышцы, в руках было больше напряжения. Это я еще не говорю про то, что голос при реальном подъеме начинает работать вообще по-другому.

То же самое касается и парашюта. Я знаю, что ребята собрались и прыгнули, но моя героиня по сюжету прыгает не сама — она зацеплена за другого персонажа. Поэтому мне показалось, что будет интереснее, если я это не сделаю, а выйду из самолета на площадке, потому что мы делали трюк по-настоящему. Да, нас там внизу ждал матрасс мягкий, но сам момент прыжка был выполнен вживую. Я еще падала спиной вниз, практически ничего не видела и те эмоции, которые я испытала именно в кадре, были потрясающими.

В фильме ваша героиня почти весь хронометраж находиться в невесомости, поскольку висит над пропастью, удобно ли было играть, постоянно находясь в таком состоянии? Помогло ли это как-то для раскрытия способностей или только мешало?

Честно говоря, было сложно. Я всегда думала, что Том Круз — просто какой-то обычный артист и ничего такого выдающегося он не делает. Но когда я оказалась сама в таких обстоятельствах, то резко поменяла отношение к нему, потому что находиться в таких сложных съемочных процессах, испытывать все вот эти сложности и играть — это правда сложно. Потому что внимание, оно должно быть очень четким, ты должен прекрасно понимать, как выстроен кадр, как тебе следует отыграть эмоцию.

Поэтому вот это как бы мешание на самом деле и помогло, такое существование по-настоящему на пределе возможностей расскрывает подлинные и классные эмоции. 

В России сейчас снимают довольно мало экшен кино не про войну, хочется ли вам после съемок развивать жанр или пока остановитесь с такого рода картинами?

Я бы с радостью продолжила сниматься в чем-то таком, но для меня в первую очередь важен режиссер. Человек, который несет идею, человек за которым я иду. Очень важно, что сам режиссер хочет сказать, как он все это видит, чувствует. Для меня это первичнее, чем жанр, чем партнеры, чем продакшн. И в данном случае у меня было абсолютное доверие нашему прекрасному режиссеру, молодому дебютанту Алексею Ионову.

В фильме вы снимаетесь с Марком Эйдельштейном и Степаном Белозеровым, как вам кажется, кто из вас получал больше всего удовольствия от съемок?

Мы все втроем получили огромное удовольствие, потому что нам действительно  было хорошо вместе. И какие бы сложности там ни были, все равно мы как-то выходили из всего достаточно удачно, а обстоятельства на съемках были очень разные.И мы все очень благодарны за такую картину, такую возможность.

От самих съемок, наверное, больше всего удовольствие получала я. Потому что у меня все было самое сложное физически, а когда перед тобой такие большие сложные трудности, и ты с ними справляешься, и справляешься на ура, хотя все думали, что ты не сможешь и нужен каскадер, вот от этого удовольствие огромное. Поэтому, наверное, все-таки я.

Смогли бы вы в реальной жизни пройти через те же испытания, которые переживает ваша героиня, или сдались бы на каком-то этапе?

Ох, не желаю даже фантазировать, честно говоря, на тему, что бы я сделала, если бы оказалась в такой ситуации. Это, конечно... Ну, давайте так. Я бы, наверное, не хотела прыгать с парашютом в медовый месяц. У меня самой скоро свадьба, и будет медовый месяц, и там точно не будет прыжков с парашютом. Там будет  легкий пляжный отдых и никаких авантюр.

Если бы  моя героиня поступила иначе, все бы поменялось. Если бы она сказала своему мужу: «Ты знаешь, я не хочу вообще туда ехать, потому что это место, оно связано у меня с другим человеком» — или если бы в машине она сказала: «ты знаешь, нет, я не хочу возвращаться туда, это мой бывший», — то всего этого бы не случилось. Моей героине нужна какая-то смелость, чтобы она смогла сказать правду. И в таких обстоятельствах она смогла бы избежать всей этой участи. Но она не смогла, не потому что она плохая, а потому что ей было страшно, потому что у нее не было опоры в себе. Наверное, это как раз те отличительные черты, из-за которых я не попала бы в такую ситуацию. Конечно, никогда не говорю никогда, но в целом думаю, что все так.