«Я отменил этические нормы»: как ученый Хэ Цзянькуй создал первых ГМО-детей — и не собирается останавливаться

Хэ родился в 1984 году в китайской провинции Хунань в семье, далекой от большой науки. Никаких золотых ложек во рту: даже обычные были у родителей-фермеров если не роскошью, то определенно вещью, которую лучше не терять — новых не напасешься. 

В Китае тех лет образование было одним из немногих социальных лифтов — и Хэ воспользовался им сполна. Мальчик вложил в учебу все свои силы и поступил в престижный Университет науки и технологий Китая, где изучал физику. Уже тогда преподаватели отмечали его способность быстро осваивать сложный материал и страсть к работе на стыке дисциплин.

После окончания университета Хэ отправился в США — страну, которая в начале XXI века считалась мировым центром биомедицинской науки. Там он попал буквально в эпицентр революции технологий: еще вчера изменение человеческой ДНК казалось фантастикой, а теперь инструменты позволяли находить определенный участок генетического кода и вырезать его, заменяя другим.

Однако революцию держали в узде. Одно дело — редактировать клетки взрослого человека, другое — вносить изменения на стадии эмбриона. Такие трансформации  могли передаться следующим поколениям: допустишь ошибку — и, как в кино, получишь семейное проклятие, преследующее всех людей в роду.

Существовало негласное правило: никаких экспериментов на людях, пока безопасность вмешательства не будет доказана. Но Хэ Цзянькуй смотрел на ситуацию иначе — он не собирался ждать. Цзянькуй был очень амбициозным человеком, который хотел совершать открытия мирового масштаба, а не публиковать статьи.

Родина встретила Хэ словно мать, соскучившаяся по блудному сыну и готовая осыпать его тельцами: государство активно инвестировало в биотехнологии, и молодым ученым выделяли щедрое финансирование. Хэ получил собственную лабораторию, к его работе проявляло интерес множество инвесторов. 

Цзянькуй выступал на конференциях и очень скоро стал звездой китайской науки. Но ему было этого мало — он жаждал мировой известности. Молодой ученый хотел сделать то, на что до него не решался никто: создать ребенка с измененной ДНК. Хэ не пугали ни «внецелевые мутации», ни ошибки, которые могли всплыть через много лет. 

И Цзянькуй начал действовать.

Весной 2017 года проект, который позже назовут самым опасным научным экспериментом XXI века, перестал быть теорией, и превратился в тщательно продуманную и организованную операцию. По документам она проходила как «исследование по профилактике ВИЧ», на деле же была созданием детей, генетически устойчивых к заражению вирусом иммунодефицита.

Для этого Хэ и его команда решили «отключить» ген CCR5: вирус использовал его как «дверь», позволяющую проникнуть внутрь клетки. Никто толком не знал, что произойдет, если CCR5 перестанет работать, но Цзянькуя это не останавливало.

Семейным парам, которые согласились стать добровольцами, говорили, что они участвуют в программе лечения бесплодия и разработке новых методов защиты детей от ВИЧ. О рисках упоминали вскользь. О том, что будут делать с оплодотворенными яйцеклетками, рассказывали, забрасывая непонятными научными терминами. Хэ не видел в этом ничего плохого — ведь цель в итоге благая.

То, что хорошо звучало в теории, на практике состояло из сплошных оврагов. Одни эмбрионы вообще не реагировали на вмешательство, в других возникал мозаицизм — часть клеток несла одну версию генома, часть — другую. Любой другой ученый, увидев это, остановился бы. Хэ продолжил.

Осенью 2018 года одна из участниц исследования родила девочек-близнецов.

В документах их называли псевдонимами — Лулу и Нана.

Имена родителей тоже скрывались.

О существовании детей не знал практически никто.

Не было научной статьи.

Не было независимой проверки результатов.

Не было публикации данных.

Наука жила по прежним правилам.

Хэ уже давно их отменил.

За несколько недель до Второго международного саммита по редактированию генома человека Хэ начал рассылать письма зарубежным коллегам, в которых намекал на «сенсационное открытие». Большинство решили, что речь идет об очередном эксперименте на животных, но некоторые догадались, о чем речь.

25 ноября 2018 года издание MIT Technology Review опубликовало материал о странной записи в китайском реестре клинических исследований. Журналисты обнаружили документы, описывающие эксперимент по редактированию человеческих эмбрионов с целью рождения детей.

Статья вызывала тревогу, но никакой конкретики в ней не было.

26 ноября Хэ Цзянькуй расставил все точки над i: в Сети появился тот самый видеоролик, в котором ученый сообщил, что Лулу и Нана уже появились на свет, став первыми людьми, чья ДНК была изменена еще до рождения.

Новость разлетелась по научному миру за считанные часы. Сначала ее приняли за мистификацию.  Когда стало понятно, что Хэ не шутит, пришло недоумение. Потом — шок. Впервые в истории ученый не просто отредактировал человеческий эмбрион, но и позволил ему стать реальным, живым ребенком.

Тем временем сам Хэ Цзянькуй уже находился в Гонконге, где через день должен был выступить на Втором международном саммите по редактированию генома человека. Он рассчитывал, что его встретят как триумфатора, но всё сложилось иначе.

Зал был переполнен, фотографы окружили трибуну. Поднявшийся на нее Хэ был спокоен: никаких оправданий — лишь гордость за открытие, благодаря которому пары, где один из родителей заражен ВИЧ, могут завести здорового ребенка. Вот только аудитория не спешила осыпать ученого похвалами.

Главным вопросом был очень простой: зачем? К чему идти на рискованный эксперимент, если для таких семей уже давно существуют проверенные и безопасные способы зачать ребенка, который не будет носителем ВИЧ? Фактически на свет появились дети с новой вариацией гена CCR5, и никто не знал, как она будет работать.

Пока в Гонконге продолжались научные дебаты, Пекин торопливо открещивался от Хэ. Руководство университета, где он работал, заявило, что ничего не знало об эксперименте, Хэ был в неоплачиваемом отпуске и «действовал самостоятельно». Вскоре схожие сообщения опубликовали другие организации, связанные с проектом.

Звезда Хэ сияла слишком ярко — и он остался один.

В начале декабря власти Китая начали расследование, которое продлилось год и закончилось судом. По версии правоохранителей, Хэ Цзянькуй действовал не как ученый, допустивший ошибку, а как организатор незаконного медицинского эксперимента. 30 декабря 2019 года суд вынес приговор: три года лишения свободы и штраф в размере трех миллионов юаней (около 35 млн рублей).

Весной 2022 года срок заключения истек. Ожидалось, что, выйдя из тюрьмы, ученый навсегда исчезнет из науки, но Цзянькуй преподнес всем сюрприз.

Хэ создал независимую лабораторию на юге Пекина и снова заговорил о редактировании человеческих эмбрионов — на этот раз для предотвращения болезни Альцгеймера. По словам ученого, есть спонсоры, которые готовы помочь ему продолжить работу. В соцсетях Хэ в подробностях документирует всю свою жизнь — от неудачного романа с самопровозглашенной «биотехнологической Барби» Кэти Тай до рассказов о судьбе Лулу и Наны, а также третьей девочки, личность которой тщательно скрывается. (Все они, по словам ученого, здоровы и отлично учатся.)

«Я не нарушил этические нормы, я их отменил», — так говорит Хэ о своей работе. Он утверждает, что его лаборатории уже удалось собрать 50 миллионов юаней (7 миллионов долларов) от частных инвесторов: они приезжают к нему каждую неделю (в том числе из России).

В интервью ученый сообщил, что собирается проводить клинические испытания на эмбрионах в Южной Африке, где такие эксперименты легализованы.

После этого Южная Африка убрала из законов формулировки, которые можно было истолковать как разрешающие редактирование генома человека.

Парадоксально, но именно эксперимент Хэ заставил правительства многих стран пересмотреть законодательство, а научное сообщество — выработать более жесткие правила работы с человеческими эмбрионами. Цзянькуй хотел открыть дверь в будущее, но вместо этого повесил на нее еще один замок. 

Возможно, через двадцать или тридцать лет, когда девочки, чья ДНК была изменена еще до рождения, станут взрослыми, человечество наконец узнает, был ли эксперимент Хэ Цзянькуя бессмысленным преступлением — или первым шагом в новую эпоху медицины. 

Пока же только известно, что «китайский Дарвин», как называет себя Хэ, не собирается останавливаться.