Конкурс страшных рассказов: «Утраченная жизнь», Диана Чистякова

А если бы он знал, что произойдет дальше? Возможно, он тогда захотел бы поговорить о чем-то более глубоком? А может, он пожелал бы сбежать далеко-далеко, туда, где его никто не найдет? Ответа на это мы уже не узнаем. Да и никогда не узнали бы, поскольку мужчина не был предсказателем и, безусловно, не верил в подобные бредни. Он вырос в той редкой для России атеистичной семье, в которой даже к приметам относились с большой долей скепсиса. Даже если бы кто-то рассказал ему дальнейший сюжет этой повести, то он просто отмахнулся бы от таких глупостей.

Как бы то ни было, около девяти вечера Захарий оказался на кухне, чтобы приготовить себе чай. Он приобрел эту привычку еще в детстве. Его мать всегда говорила, что горячий напиток может улучшить практически любой день. Не важно, издевались ли над тобой одноклассники, отвергла ли ухаживания симпатичная однокурсница – все это могло утонуть на дне чашки, раствориться в приятной горечи чая. Было ли дело в уверенном голосе матери, которым она раз за разом повторяла эту простую истину, или в том, что в сокровенном напитке действительно таились некие успокаивающие свойства, но этот ритуал однажды и в правду начал успокаивать Захария. С тех самых давно размытых деньков мальчик, теперь уже ставший мужчиной, взял за правило устраивать себе каждый вечер небольшую чайную церемонию. Ведь завтра всегда будет лучше, чем сегодня.

Руки хозяина квартиры слегка дрогнули, когда в дверь постучали, отчего пара чайных капель неловко ударилась о гладкую поверхность столешницы. Ни он, ни Армана не ожидали гостей в такой час. Да и кого было бы им ожидать, если жили они обособленно от внешнего мира, лишь изредка выходя из своей уютной стариковской однушки до ближайшего магазина? Они оба по своей натуре были немножко затворниками, впускавшими в свою жизнь лишь редкую породу особо приятных людей. Однако, годы брали свое, и список тех, кто мог бы постучаться в их обитель, стремительно сокращался. Время, суровое и неотвратимое... Оно всегда было излишне жестоко к мужчине. Оно отбирало голоса любимых друзей, стирало из памяти образы тех, кто уже никогда не смог бы разбавить его излишне размеренную и спокойную жизнь. На секунду Захарий даже подумал, что ему показалось, что слух наконец стал его подводить. Однако, будто прочитав эти мысли, невидимый гость вновь затарабанил по металлической поверхности двери. В этот раз звук был куда громче и настойчивее.

Захарий неудовлетворенно поморщился. Он всегда был довольно сдержанным человеком. Суровое воспитание никогда не позволило бы ему так бесцеремонно ломиться туда, где тебя никто не ждет. Но эта же натасканная вежливость обязывала всегда с улыбкой открывать дверь перед непрошеными гостями, стоять и часами выслушивать их напыщенные речи. Должно быть, это какие-то молодые наглые рекламщики пришли впаривать абсолютно ненужные товары. Он уже видел их однажды, когда сколько-то лет назад всем в парадной предлагали поменять окна. И тогда он с вынужденной обязательностью стоял как истукан и ждал окончания их длинного монолога, не в силах бесцеремонно оборвать эту бесполезную тираду. От таких воспоминаний к двери подходить совершенно перехотелось.

– Захарий? – Голос спутницы жизни звучал непривычно встревоженно.

Мужчине не нравилось, когда она так говорила: одновременно беспокойно и напористо. Такая интонация могла означать только то, что без проверки непрошеных гостей в комнату он мог не возвращаться. Удивительно, но в своей супруге он нередко узнавал черты матери. Та же мягкая, но уверенная доминантность, тот же ласковый, но командный голос, сделавшие его однажды покорным защитником семьи.

Недовольство вырвалось изо рта обладателя благородных седин слишком тихо, чтобы его лучшая половина смогла это расслышать. Тапочки зашаркали по бежевой поверхности паркета. За короткое путешествие из кухни в коридор стук успел повториться еще один раз. Слишком громко и даже несколько агрессивно.

Темная каряя бездна глаз Захария оказалась напротив дверного глазка. Он приблизился вплотную ко входу, сосредоточенно глядя в небольшую линзу. То, что он увидел по ту сторону, заставило воздух застрять где-то на уровне гортани. Нечто незнакомое, вытянутое, человекоподобное ожидало его. Грудь неприятно сдавило. Существо по ту сторону лишь отдаленно могло сойти за человека. Его конечности были слишком сильно вытянуты, причудливо изогнуты и оканчивались длинными острыми когтями. Подобие одежды облепляло тело существа, выдавая в нем неестественно крепкую звериную фигуру. Силуэт был сгорблен и вздрагивал от прерывистого хищного дыхания. Внезапно сущность приблизилась к глазку, будто зная, что Захарий сейчас смотрит на него.

Животный ужас поглотил мужчину. Он инстинктивно отшатнулся, будто опасаясь, что существо не посчитает дверь достаточным препятствием, чтобы протянуть к его шее свои острые когти. Нет, это не могло быть правдой! Такого просто не существует в реальности!

Голова Захария дернулась, словно желая сбросить с себя неприятное наваждение. По спине скатилась одинокая предательская капля пота. Ему точно показалось. Должно быть, с глазком что-то не так. Или свет как-то очень странно падает. Прирожденный скептик прокручивал в голове рациональное объяснение увиденному, однако не смел более приблизиться к искаженной линзе.

Он вздрогнул, когда оглушительный звериный стук повторился. Ручка двери задергалась, будто в припадке. Тело Захария больше не слушало его логические доводы. Ноги машинально сделали шаг назад. Воздух в груди обжигал изнутри, желая вырваться наружу. Однако мужчина не смел сделать выдох. Он боялся, что существо услышит его. Что оно поймет, что было увидено, и это только обострит его желание пробраться внутрь.

Мгновение потерялось в адском лабиринте времени. Захарий не знал, как долго он провел в этом исступлении, не смея ни пошевелиться, ни возобновить дыхание. Тело смогло очнуться от забытья, только когда супруга вновь произнесла его имя. Испуганный взгляд метнулся к ее лицу. Должно быть в этот момент Захарий выглядел как самый настоящий безумец, поскольку в глазах возлюбленной он увидел глубокое волнение. Но это чувство не было вызвано тем существом. Она испугалась того, как неестественно вел себя ее муж. Будто кролик, загнанный в угол беспощадным хищником.

– Кто там? – Голос супруги теперь звучал до чертиков громко.

Захарий машинально поднес палец к пересохшим губам, чтобы попросить ее замолчать. Глаза Арманы выразили глубокое непонимание. Она протянула руку к любимому, желая его успокоить. Тело Захария было каменным, напряженным, застывшим, будто натянутая струна. Желая не то поддержать супруга, не то удостовериться в истинности опасности, женщина подошла к двери. Мужчина настороженно следил за тем, как она замерла напротив входа в квартиру. Одна его часть нестерпимо желала оттолкнуть Арману, уберечь ее от того, что могло навредить ей, но другая, врожденная и презираемая часть его хрупкой души настойчиво требовала оставаться неподвижным.

– Тут никого нет.

После этих слов глава семейства наконец осознал, что уже некоторое время по ту сторону не было слышно никаких звуков. Спасительная мысль озарила голову Захария. Должно быть существо, чем бы оно ни было, поверило, что дома никого нет и ушло.

Желая убедиться в этом, хозяин квартиры недоверчиво и с опаской приблизился к дверному глазку. Маленькая линза теперь показывала лишь длинный тускло освещенный коридор и молчаливые двери соседей. Там действительно никого не было. Воздух наконец облегченно покинул легкие.

Что это было? Наваждение? Неисправная линза? Или зрение наконец стало его подводить?

– Кого ты увидел? – Беспокойство покрылось легким налетом издевки. – Ты выглядишь так, будто призрака увидел.

«Хуже», – подумал мужчина. Но он прекрасно понимал, как дико будут звучать все попытки объясниться. Среди бесконечного числа тех качеств, за которые Захарий изначально полюбил свою супругу, был и невероятно рационалистичный склад ее ума. Еще в ту далекую юношескую пору, когда ему посчастливилось встретиться с этой женщиной, его восхитил этот крепкий внутренний стержень, который позволял ей владеть собой в самые странные времена. Однако сегодня он будто впервые увидел в этом качестве некоторую издевку над собственным характером. Недовольное бурчание вновь вырвалось изо рта старика.

– У нас что-то с линзой. Наверняка, это был какой-то рекламщик, но выглядел он жутковато...

– Вот уж не думала, что ты такой трусишка. – Лукавство неприятно ужалило гордость уже далеко не молодого человека.

Мужчине не нравилось, когда его называли трусом. Возможно, потому что где-то глубоко в душе он знал, что это правда. Его тело всегда предательски вздрагивало от излишне громких звуков и пугающих кадров в фильмах ужасов. И что он только не делал наперекор природе, чтобы искоренить в себе этот недостаток! В детстве он многократно решительно просил мать прочитать ему страшные истории, только чтобы лишний раз изобразить на своем лице невозмутимость, борясь с неприятными холодными мурашками. Она была первой, кто назвал его «трусишкой», и он всегда в тайне надеялся, что она же и станет последней. Где-то на уровне сердца в нем жила мечта просто стать тем непоколебимым и бесстрашным защитником, которого все хотели в нем видеть.

Он махнул рукой, желая поскорее закончить эту неприятную ситуацию, оборвать жуткое наваждение, избавиться от ощущения собственного поражения. Воздух вокруг наконец перестал казаться напряженным. Захарий вернулся на кухню и начал протирать столешницу, закапанную чаем. Он опустился в кресло и раскрыл книгу, желая отгородиться от внешнего мира и уйти в какое-то более безопасное место. В детстве это всегда помогало. Темные буквы прыгали перед глазами, никак не желая составляться в осмысленные предложения. Тревога медленно покидала чертоги его организма.

Через полчаса немолодой человек наконец смог полностью взять себя в руки. Чашка опустела, а листы уже с определенной ритмичностью шуршали под натиском пальцев. Прошло всего немного времени, а Захарий уже смог мысленно начать иронизировать над собой. Существо! Чего только не почудиться с такой плохой освещенностью в парадной. Мужчина добавил у себя в голове пометочку обратиться к управляющей компании, чтобы у них наконец поставили нормальные лампы, а не это посмешище. Эта мысль разместилась аккурат рядом с решением поменять линзу в дверном глазке. Всего каких-то полчаса и...

Внезапно его ироничные размышления прервал настойчивый стук. Глаза замерли над недочитанной страницей. Это был тот же громкий настойчивый стук, который он слышал ранее. Медленно, будто по принуждению, его взгляд переместился на коридор. В соседнем проеме материализовалась фигура Арманы.

– Захарий, ну это уже не смешно! Если он продолжит ломиться, то я вызову полицию!

До этого момента мужчина не замечал, какой излишне громкий голос у его супруги. Настолько громкий, что незваный гость смог бы услышать его из коридора парадной. Обеспокоенность промелькнула в глазах старика. Когда-то давным-давно на их свадебной церемонии он поклялся, что сможет защитить Арману от всех угроз этого мира. И каким же жалким и самонадеянным он казался себе теперь, спустя столько лет обнаружив собственную беспомощность перед лицом настоящей опасности. Пенсионер резко встал, отчего книга с глухим стуком ударилась об пол.

– Помолчи! – Резкий шепот машинально вырвался откуда-то из самой утробы. Попытки взять себя в руки и исполнить хотя бы крошечную часть того, что он однажды пообещал супруге, смогли обернуться лишь враждебностью к той, кого он любил.

Аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, Захарий прокрался в область коридора. Чем ближе оказывалась дверь, тем более сильным становилось внутреннее напряжение. Стены начали как-то неестественно нависать над ним, уменьшая пространство вокруг. Во рту пересохло так, что стало больно глотать. Однако так ему только казалось. Проверить это старик уже не мог. Даже этот глоток, в котором воздуха окажется больше, чем слюны, мог выдать то, что он находится внутри. Что поздний гость ломится не в пустую квартиру. Что, если по ту сторону находится хищник, то он почует, что здесь есть, кем поживиться.

Руки бывшего скептика покрыла мелкая дрожь, когда он положил их на спокойную поверхность двери. Медленнее, чем он мог себе позволить, Захарий вновь приблизил карюю бездну к проклятой линзе.

Существо было там. Оно будто замерло, затаилось в тишине, прислушиваясь к неосторожному дыханию человека. Обжигающий воздух вновь оказался заключен в клетку ребер. Но в этом бездвижии, в этом жадном пристальном взгляде мужчины существо смогло почувствовать его присутствие. Ручка вновь остервенело сошла с ума. Она дергалась так, будто ее хотели вырвать из законной обители. Будто все естество существа желало проникнуть внутрь, туда, где стоял Захарий, и где беспокойно замерла его благоверная.

И вдруг произошло то, чего Захарий никак не мог ожидать. Что-то с лязгом проникло в замочную скважину и заскрежетало внутри. Оно засунуло внутрь свои когти! Существо пыталось разорвать единственное препятствие, отделявшее его от живых.

Непередаваемый животный страх поглотил пенсионера. Он рванул в сторону кухни, уже не беспокоясь о том, насколько шумными получатся движения. Это все уже не имело никакого значения, ведь существо знало, что он здесь. Оно знало, что как только замок ему поддастся, оно сможет протянуть свои хищные когти к Захарию и разорвать его на мелкие кусочки.

Дверь кухни с грохотом ударилась о проем. Беспокойные вопросы супруги смешались в непонятный гул, пока мужчина отчаянно пытался передвинуть стол. Нужна была баррикада! Нужно было препятствие! Как можно больше препятствий, которые помешают существу добраться до них! Захарий сваливал в кучу все, что было подвластно его силе. Кресло, стол, табуретка, книжки и микроволновка теперь беспорядочно громоздились друг на друге, образовывая собой преградительную гору.

– Захарий, да какого черта? – Голос женщины теперь тоже обратился шепотом.

Армана видела, в каком безумном, безотчетном страхе пребывал ее муж. Даже если она не застала то, что так сильно его напугало, то точно смогла заразиться этим всепоглощающим ужасом. За всю их совместную жизнь Захарий никогда не был так напуган чем-то. Навряд ли она вообще могла бы вспомнить, чтобы такие животные эмоции отражались на лице мужчины. Армана еще не понимала, что их ждет, но уже послушно помогала супругу сваливать предметы в хаотичную кучу рядом с их дверью.

– Оно там. – Все, что смог прошептать Захарий, когда понял, что на кухне больше не осталось предметов, которые смогли бы помочь им защититься.

– Какое еще «оно»? Ты бредишь? – обеспокоенно произнесла Армана.

– Там... Существо!

– Существо?

– Я не знаю, что это, но точно не человек. У него длинные искореженные конечности, острые когти и... – Зрачки Захария стали невероятно большими от нахлынувших эмоций. — Мне кажется, оно пришло, чтобы разорвать нас!

Где-то глубоко в сознании мужчины маячила мысль о том, что он должен все объяснить, утешить, защитить возлюбленную, но реальность пересилила все его благородные желания. Страх поглотил все добродетели. В конечном итоге, как бы сильно Захарий не любил эту женщину, он был просто не в состоянии ее уберечь. Вот так, в одночасье, старик понял, насколько же жалким он был. От этой иступляющей слабости каряя бездна подернулась влажной пеленой.

Армана хотела что-то съязвить, но взглянув на сожителя, осеклась. Ее глаза заметались в поиске рационального объяснения. И в этот момент пространство кухни заполонил мучительный скрежет. Прожорливые когти царапали дверь, пронзали ее хрупкую конструкцию, желая добраться до тех, кто находился по ту сторону. А затем раздался рык. Это был такой утробный звериный рык, который не могло породить ни одно человеческое существо. Он будто раздавался одновременно повсюду, глотая все остальные звуки жизни. На секунду мужчина даже перестал слышать собственные мысли, настолько ненасытным было это рычание. И вдруг все внезапно стихло.

Захарий напряженно прислушался. В голубых глазах жены отразился его испуг.

– Зачем оно здесь? Почему именно мы? – Армана наконец поверила в правдивость слов Захария.

От этого по спине мужчины пробежал неприятный холодок. Ему не показалось. Линза не испортилась. Сейчас его супруга слышала те же нечеловеческие звуки, что и он.

– Я не знаю.

– Ты не думаешь, что... – Женщина осеклась, не смея высказать предположение.

Лицо старца исказилось неприятной догадкой. Нет. Нет, нет, нет. Это не могло быть из-за тех книг. Это же просто детская шалость. Невинное хобби, которых у стариков было много.

– Те книги...

– Армана! – Шепот мужчины приобрел гневные нотки. — Они здесь ни при чем!

Супруга потупила взгляд, не смея и дальше озвучивать тревожные мысли. В голове Захария суетливо закопошились мысли. Конечно, те книжки о демонах попали к нему не совсем обычным путем. Конечно, продавец был подозрительным и беспокойным, но это вообще достаточно типично для продажи с рук. Было бы чудом, если бы те, кто увлекаются демонологией, выглядели бы как безмятежные праведники.

В сознании всплыла надпись, поспешно накарябанная синими чернилами на форзаце одной из книг. «Бойся, ибо демон придет за тобой». Но это же просто детская шалость. Наверняка тот самый продавец ее и сотворил, чтобы прибавить атмосферности чтиву. Книжка же была самая обычная! Никаких заклинаний и тому подобной чепухи. Простая писанина об иерархии демонов, не может же быть...

-– Захаааариииий. – Протяжный тяжелый вой раздался из-за двери.

Колени мужчины предательски затряслись. Существо знало его. Это был не просто ночной кошмар, выбравшийся со страниц страшных детских историй в поиске беззащитных жертв. Оно искало его. Именно его. Даже если бы в голове Захария возник кощунственный, бесчеловечный план отдать супругу в хищные когти демона, а самому спастись, то это бы просто не сработало. Нет, он был здесь именно по его душу.

– Нууу жеее, открой двеееерь. Не бооооойсяяя.

Мужчина испуганно отполз от двери. Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. Демонов не существует! Он верил в это всегда. Те книжки... Он всегда воспринимал их только как погружение в культуру своего народа. Ада не существует! Но... Что тогда, черт побери, так жаждало пробраться к нему?

Существо с грохотом ударилось об дверь. Баррикада, так мастерски выстроенная хозяином квартиры, дала сбой. Она немного сдвинулась с того места, где ей надлежало быть. В ужасе Захарий смотрел, как с каждым новым ударом, щель, в которую заглядывала хищная сущность, становилась все больше. Всего секунда, и он уже видел, как длинные острые когти впились в хрупкую поверхность двери. С неестественным скрежетом они расширяли пространство, пока, наконец, проем не стал настолько широк, чтобы демон смог проникнуть в удушливое пространство их крохотной кухоньки.

Крик, который вырвался из гортани Захария, показался ему совершенно чужим. Он больше не узнавал собственный голос. Он больше не узнавал мир вокруг себя. Тот мир, к которому он привык и который, как ему казалось еще полчаса назад, он знал, просто не мог включать в себя демонов. Это больше был не его мир. Это было какое-то незнакомое помещение с неестественным существом.

По спине скатывались все новые капли пота. Колени мужчины дрожали, больше не подчиняясь ему. Захарий никогда не был смелым человеком. Где-то глубоко внутри он всегда был испуганным маленьким мальчишкой, который только и мог, что замереть в ожидании неотвратимого конца. Даже сейчас, когда ему было уже далеко за полтинник, он так и остался тем самым мальчишкой, который напряженно всматривался в темноту, предчувствуя, что вот-вот из нее выпрыгнет монстр. Воспоминания очень смазанно пронеслись в его памяти. Объятия матери. Первый класс. Издевательства одноклассников. Первая любовь. Его свадьба. И вот вдруг ему уже 70 лет, а на его кухне стоит прожорливое нечто, разинувшее свою хищную пасть.

Медленно, очень медленно, будто боясь спугнуть свою жертву, существо протянуло к Захарию острые когти. Они объяли плечи мужчины как-то неестественно аккуратно. Как-то чрезмерно мягко прикоснулись к его лицу. Мгновение старик непонимающе смотрел на существо. Из глаз против воли потекли слезы. Он очень не хотел умирать. Не желал оказаться во тьме и забытьи. Он очень не хотел забывать те моменты, что секунду назад пронеслись в голове.

– Пожалуйста... – Голос мужчины стал совсем тихим. — Пожалуйста, я не хочу умирать.

Пасть демонической твари разинулась в кровожадном желании. Захарий почувствовал на своем лице горячее дыхание смерти. Подобие глаз существа, эта черная зияющая бездна, на секунду будто подернулось сочувствием. Медленно, будто обретая в ускользающее мгновении вновь человеческое звучание, слова позднего гостя прозвучали тихо, но отчетливо.

– Захарий... Папа... Тебе опять плохо? Ты снова меня забыл?

Что-то отдаленно знакомое теперь проникало сквозь эти деформированные конечности и хищное лицо. Что-то, что не смогло пронестись в ленте предсмертных воспоминаний, но когда-то там точно было. Утраченная память на секунду вернулась в свои законные чертоги. Глаза мужчины наполнились ясностью. Он вспомнил рождение сына, его выпускной и беспощадно траурный день, когда Армана скончалась.

Последний вопрос однажды родного существа донесся практически шепотом.

– Ты... Снова видел ее?

Старик тихо перевел свой взгляд. Оскал женщины за спиной сына Захария наконец выдал ее хищное естество.